Тритр убил Лиама, пришпилил его к стене одного из заведений колом в сердце. По характерным ранам от очищающих заклинаний, на руках, лице, шее и груди, Серый сопротивлялся. Долго и продуктивно, украсив не хуже своего оппонента. Но тот все же убил вампира, воспользовавшись жженым пеплом, выжигающего глаза. Так и победил, вонзая кол в сердце ослепленному противнику. Тела еще не коснулось солнце, поэтому он не рассыпалось прахом.
Подходя все ближе к Лиаму, вижу пепельно-серое тело мертвого друга, опущенную голову с выжженными когда-то голубыми, как небо глазами, безвольно-висящие руки, развивающиеся от ветра рыжие волосы, капающую на брусчатку кровь, от оставленных до этого ран, пропитанную собственной кровью одежду, и торчащий в груди кол, это все, что осталось от Серого главы. Смотря на его тело, мне хотелось так же прибить охотника, оставив его умирать. Лиам был у меня несколько часов назад, я и подумать не могла, что поход ко мне так вот закончит его жизнь.
Охотник сидел на скамейке и покуривал трубку, победно смотря на мертвого вампира. Его раны от когтей Лиама уже обработаны и перевязаны, а сам он доволен и расслаблен. Но это ненадолго. Не разбирая, кто, стоял на моем пути, Гост или же сам глава специального отдела, подходила медленными, размеренными шагами к нему. Страж старался уладить все и уговорить меня остыть и отступить, но не в этот раз. Сдерживая свою натуру, а так же позыв схватить охотника за глотку и поднять над землей, спрашиваю:
— Вы хоть понимаете, что натворил?
— Я убил вампира, на руках которого, смерть очень многих людей, — в его голосе слышалась гордость над тем, что он сделал. За этот тон мне хотелось его убить и поднять как зомби. Я подумывала над этим еще с того момента, когда узнала о слежке, а сейчас это желание укрепилось и продолжало расти. Магия кипела, отзываясь на позыв, как и сущность высшего вампира, мечтавшая отомстить ему той же монетой, обратить, вбить установки на запрет самоубийства и пустить в путь, в лапы его же ордена. Но я дала самой себе зарок и не нарушу его. Запрета на убийства же не было, поэтому предупредила:
— Ты вырыл себе могилу собственными руками, — немного остынув, сказала я, смотря на охотника, чтобы не смотреть на Лиама.
Мне хотелось выть от потери того, кто был мне дорог, с ним мы знакомы с самого моего приезда в этот город, а здесь я живу очень давно. Он всегда меня привечал, мог заговорить на любую тему и никогда не поднимал неудобных и неприятных вопросов. Хотелось вырвать из груди кол, снять тело друга и прижав к себе, реветь что есть сил, прося прощения за недосмотр. Но у меня есть дело, которое не терпит отлагательств. Потом я устрою в Сумеречном квартале прощальный вечер по главе, а сейчас мне нужно раскрыть дело. А после, в отместку за Серого, убить охотника, который знал, как необходим был Лиам.
— Саши, — положил на мое плечо руку страж, прося успокоиться, — я посажу его до конца расследования, но прошу, не усугубляй все, не убивай его.
— Я сделаю это, но не потому, что ты просишь, а в память о друге, — кладя свою руку сверху, опуская тем самым охотника, который уже был близок к тому, чтобы задохнуться и попрощаться с жизнью. Стражи надели наручники на охотника и повели его в участок. Я же сняв тело главы Сумеречного квартала, понесла его в его владения. За мной шел Гост, начальник специального отдела и еще трое стражей. В Сумеречном квартале нас встретили с недовольством и презрением, но пообещали оказать помощь в расследовании, чтобы смерть Лиама не была напрасной.
Заместитель главы, которым является Зесс, на основании бумаги с печатями и подписью, впустил нас в бар. Смотрел на меня и понимал, что Лиам не верентся, и что я не просто так не смотрю ему в глаза. Орк уже работал, а как только увидел нас, тут же побежал к служебному выходу, но не так то просто уйти от правосудия, когда тебе помогают те, кто хочет, чтобы все поскорее закончилось. Простое заклинание «Теневые путы» срывается с пальцев Зесса, и ноги орка оплетает его же тень. Он падает, пытается вырваться, но не дает ему этого сделать упирающееся в ребра колено и приставленный кинжал Зесса к горлу, заставивший все рассказать.
— Я его не знал. Познакомились три недели назад. Так получилось, что я ему задолжал, — и попытался вырваться, но хватка лича, как челюсти акулы, схватил — не отпустит. С клинком у горла, прижатый к полу, орк продолжал говорить: — у меня не было выбора.
— Кто он? — Подошла к орку уже я. Когда он увидел мое лицо, тут же заметался, посмотрел с опаской на стража, и снова на меня. И когда я кивнула, разрешая говорить, он сказал:
