Мы вошли в комнату и положив ребенка на кровать, присев рядом я осматривала раны. Досталось парню сильно. Не знаю, из-за какого оружия он пострадал, но грудь, спину и лицо рассекали глубокие порезы, словно его рвали на куски когтями, все было залито кровью, а на теле практически не осталось нетронутого места. Как он остался жив после такой пытки, только догадываюсь.
— Что стало с кланом? — Осторожно, не принося боли смывая кровь с израненного тела ребенка, который даже не шевелился, лишь вздрагивал, когда касалась самых болезненных мест, спрашиваю у тролля.
— Его больше нет, клана больше нет… — и рухнув на колени рядом со мной, опустил голову в ладони, заплакав, — я был изгоем своего народа, госпожа. Вампиры этого клана приняли меня… я защищал лунный клан, как мог, они напали неожиданно… клан старался с ними сражаться, но их было слишком много… силы не равны. Забрав Мира, я убежал с пепелища. О вашем клане, госпожа, рассказывал Дарон, — глава погибшего клана, он примерно моего возраста, — сказал, что глава Стального клана не откажет вам, приютит на какое-то время и меня и Мира, — и снова расплакался, я же уже забинтовывала обработанные раны мальчика и поила отваром. Кровь ребенку давать рано, регенерация еще не восстановилась, если дать кровь будет обратный эффект, пойдет отторжение.
— Я вас приму, но ты мне все еще подробно расскажешь, а сначала отдохните, — он посмотрел на ребенка, — ему, как и тебе ничего не угрожает. Мальчик останется со мной, я найду того, кто станет с ним заниматься, и учить его, а ты волен поступать так, как захочешь. Можешь остаться, а можешь покинуть клан, — но он отрицательно покачал головой.
— Нет, я останусь, и буду защищать вас, как защищал его клан. Я дал обещание главе Дарону, что не покину мальчика.
— Как хочешь, — закутав ребенка одеялом, встала с кровати и предложила троллю идти за мной, — первое время поспишь рядом с ним, в комнате напротив, а потом посмотрим, — определив тролля, я дала распоряжение его накормить и присматривать за мальчиком, пока тот не придет в сознание.
Как только все уладила с гостями, вернулась в кабинет к арву, который сидел все в том же положении, что и после моего ухода. Я подошла к подоконнику и посмотрев в окно понимала, что скоро и наш клан подвергнется нападению, нужно как можно скорее со всем разобраться и собрать совет кланов.
Не знаю, кто поддержит восстание, но знаю точно, кто будет против присоединения. Ведь многие кланы заключили выгодные сделки и наладили отношения с границами и поставки постоянно проходят через земли кланов, как к ним, так и от них. Мало кто захочет терять товарооборот.
За мыслями не заметила, как ко мне со спины подошел арв. Я обернулась и слегка вышла из колеи. Он смотрел на меня, а на его лице сияла легкая улыбка. На вопрос от чего ему так весело, он еще шире улыбнулся и подойдя ближе ко мне облокотился о косяк окна.
— Ты добрая, Аши, — сказал он и приблизился ко мне, — хоть и хочешь казаться жестокой, — одна его рука коснулась моего лица, поглаживая большим пальцем ямочку у уха, а вторая обняла за талию.
Я же не понимала, что с ним происходит, пыталась сопротивляться, но он не отпускал, поэтому я не сопротивлялась. Немного неожиданно с его стороны, но черт побери до чего же приятно видеть его медовые глаза без намека на гнев и чувствовать тепло его рук, касающихся моей кожи:
— Я хочу быть с тобой, Аши, — глаза его закрылись, а лоб прижался к моему, как и он сам. Дыхание и сердцебиение участилось, он нервничал. Я чувствовала его колотящееся сердце, даже через плотную ткань его куртки и моего платья, — но не могу забыть слова Себастьяна, сказанные мне сегодня утром.
— Какие слова?
— Что пока я не поменяю свои приоритеты, ничего у нас с тобой не выйдет.
— Но ведь дело не в этом? — спросила я, а он лишь засмеялся, прижимая меня к себе еще сильнее.
— Ты права. Дело не в этом. Я — младший советник Его Величества… — я понимала к чему он. Если узнают кто дорог Мо, то будут осуждать его. Но что-то мне подсказывало, он сейчас скажет что-то ему совсем не свойственное — но мне в данный момент плевать на мнение Владыки и старейшин. Давно хотел обнять, чувствовать тебя в своих руках, знать, что ты от меня никуда не денешься, — он говорил шепотом, боясь спугнуть момент, который мог повлиять на мое решение. Ведь в эти мгновения я готова была бежать, куда глаза глядят. И именно поэтому, он так со мной разговаривал, — первое время думал, что схожу сума, видя твои глаза и лицо в отражении за моей спиной, но все оказалось просто, — он нежно взял мое лицо обеими руками и посмотрел в мои глаза своими, словно мёд, — как только увидел тебя сегодня, понял, что это наваждение, созданное тобой, — я стала от него отстраняться, но он не отпускал.
Одна его рука так и касалась моего лица, вторая же крепко прижимала к нему, а я хотела убежать, понимая, что сейчас может все измениться. Я не готова к такому повороту событий. Никогда не чувствовала себя как сейчас, пойманной в ловушку собственных чувств. Видя мое метание, он решил за меня.
