Очутиться в теле молодой женщины, а под боком найти сына шести лет, это ли не шок? Почувствовать магию, но оказаться почти на дне магического общества. Мало того, оказаться под страхом тюремного срока. И только дед мог спасти меня. Вот только плата за его помощь оказалась непроста. — Я помогу тебе, Энн, но у меня будут условия. Во-первых, ты вернёшь нашу фамилию, а во-вторых, ты отправишься с тайной проверкой в приют для магов-сирот, его основала моя жена, твоя бабушка. Есть у меня на счёт него подозрения, и большие. Первые семь дней прода каждый день, после черед день.
Annotation
Очутиться в теле молодой женщины, а под боком найти сына шести лет, это ли не шок?
Почувствовать магию, но оказаться почти на дне магического общества. Мало того, оказаться под страхом тюремного срока.
И только дед мог спасти меня.
Вот только плата за его помощь оказалась непроста.
— Я помогу тебе, Энн, но у меня будут условия. Во-первых, ты вернёшь нашу фамилию, а во-вторых, ты отправишься с тайной проверкой в приют для магов-сирот, его основала моя жена, твоя бабушка. Есть у меня на счёт него подозрения, и большие.
Первые семь дней прода каждый день, после черед день.
Наследница сиротского приюта
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Глава 47
Глава 48
Глава 49
Глава 50
Глава 51
Глава 52
Глава 53
Глава 54
Глава 55
Глава 56
Глава 57
Глава 58
Глава 59
Глава 60
Глава 61
Глава 62
Глава 63
Глава 64
Глава 65
Глава 66
Глава 67
Глава 68
Глава 69
Глава 70
Наследница сиротского приюта
Глава 1
Первое, что я почувствовала, очнувшись — это запахи. Странная смесь немытого тела, сивухи и затхлости. А ещё надо мной раздавался тихий, полный безнадёги шёпот:
— Мама, проснись. Давай же, очнись. — Всхлип, голос был мальчишеский, детский.
Опять всхлип, и что-то упало мне на живот. Или кто-то?
Я медленно, нехотя приоткрыла глаза и поняла, что меня за талию обнимал ребёнок, орошая мою одежду на уровне живота слезами. Причём даже плакать он старался тихо. Звучало это очень странно.
Уж что-что, но дети обеих сестёр всегда были шумными, что девочки, что мальчишки. И моя печаль по поводу невозможности иметь больше детей, кроме единственной радости — дочери, уходила, когда я вспоминала своих неугомонных племянников-школьников.
Но тут голос был таким безнадёжным, что я неосознанно положила ладонь на голову мальчугана, и попыталась приободрить:
— Ну чего ты, чего, не всё так плохо. — Вырвалось воронье карканье, от которого я застыла, испугавшись.
— Мама? — Растерянно. — Мама, но ты совсем умерла, не дышала. Мама!
На меня навалились всей небольшой тушкой и сжали изо всех сил в объятиях.
Я полностью открыла глаза, свет резанул по ним, хотя в комнате царил полумрак, растерянно погладила мальчишку по волосам, бубня неосознанно:
— Здесь я, здесь, жива. Ну, чего ты, Маркус?
Осознала, что сама назвала по имени незнакомого мальчишку, которого разглядывала. Наморщила лоб, пытаясь вспомнить, откуда я его знала, и поняла, что, вероятно, сошла с ума.
Голова была тяжёлая, мысли лениво ворочались, но я откуда-то знала этого мальчугана. Закрыла глаза, расслабившись, и тут поток воспоминаний хлынул в голову, смывая любые мысли.
Не знаю, сколько времени прошло, но, открыв глаза, я увидела того же мальчугана, с беспокойством смотревшего на меня.
— Мама? Ты… Вокруг тебя была она… Я видел её вот здесь… — Шёпотом проговорил мальчуган. Вернее, Маркус Морган, мой сын, моя радость и камень преткновения с мужем.
Застонала, понимая, что никакого мужа у меня уже пять лет не было, мы развелись. Я не смогла больше иметь детей, а ему так сильно хотелось наследника. Дочь училась в столице, радуя, да и муж до конца повёл себя как приличный человек и помогал ей.
Где я вообще находилась? Откуда в моей голове появились эти странные воспоминания… Я резко села, услышав тихий плачь ребёнка. Он опять упал на меня и, плача, делился своими переживаниями.
Я слушала и обалдевала, а в памяти всплывали ужасные картинки:
— А вы с отцом вчера опять вдвоём пили, а ты же знаешь, что тебе с твоим даром нельзя. Это всё папа, я слышал, он хочет, чтобы у тебя дар пропал полностью. Он собирался на работу, а потом хотел пойти опять играть. Вы поссорились, ты ещё завтрак сожгла, и он тебя опять… — На этом месте ребёнок сжал меня в объятиях, словно пытался защитить, а я и сама уже вспомнила недавние события.
Передо мной замелькали картинки кино, я даже глаза закрыла, настолько реально они вставали у меня перед глазами.
Неухоженный небольшой домик на окраине Саутгемптона, словно из другого столетия, встал перед моими глазами. Одежда на мне была странная, словно я была женщиной века восемнадцатого-девятнадцатого, причём достаточно молодой, но сильно истощённой.
Мужчина, собирающийся и торопивший меня с завтраком. Холодная вода, мои покрасневшие руки, все в ципках.
Маркус, спрятавшийся в комнате и обычно не выходивший, пока отец не уйдёт на работу, раздражённый очередной гадостью вместо нормальной еды.
Вечное брюзжание мужа по поводу грязного дома, гадкой еды и равнодушия к нему.
Эта молодая женщина не вызывала во мне ни жалости, ни сочувствия. Она была слабой, она сдалась. Была плохой хозяйкой и матерью, хотя сына она любила.