— Это всё новая ткацкая машина, ещё до конца непроверенная. Мистер Морган действовал по привычке, ничего не нарушил, он обратил внимание старшего в смене на отсутствие помощника и сначала отказался чинить повреждение. Но старший обратился выше и руководство велело чинить срочно. В произошедшей трагедии разбираются, но сама ситуация похожа на злой рок, не меньше. Не должен был инженер Морган пострадать. Поэтому меня попросили сходить к вам, сообщить обо всём и заверить в полной поддержке компании. Похороны будут за счёт фабрики, и компенсацию выплатят в полном объёме.
Я вспомнила о родне Моргана, жившей кто в соседнем Портсмуте, а кто и в Лондоне, и заметила:
— Семья Майкла живёт самое ближнее в Портсмуте, надо бы им сообщить, а то ведь погребение будет на днях. Успеют ли они?
— Напишите им. Но я лучше передам по нашим каналам, так быстрее будет. Нужно решить по завещанию мистера Моргана, по имуществу, хотя выплата пойдёт его семье, тем более если есть дети. Так что компенсация вас отойдёт. Погребение будет завтра, так в компании решили. Вместе с вашим мужем погибло двое рабочих, те нарушили инструкцию и сунулись спасать безнадёжно застрявшего инженера. Ну, не смотрите так на меня, миссис Морган, всё, не буду больше ничего говорить. Вот, я письмо тогда здесь оставлю, там предложение от фабрики, просили передать, раз уж я к вам зайду. Пойду я, спасибо за угощение.
Констебль был мужчиной немолодым, и, видимо, привычным к таким непростым разговорам. Я проводила мужчину до двери и направилась к сыну.
Мы посидели на кухне, пока я готовила кашу. Овсянка на воде казалась вполне съедобной только голодному и не знавшему разносолов Маркусу. Оказалось, что даже пустую кашу моя предшественница умудрялась то пересолить, то сжечь. То приготовить клейкую неприятную массу. Удивительно, при том, что зелье она варила прекрасные, соблюдая инструкции.
Я помнила кое-какие моменты из жизни моей предшественницы, и понимала, что зелья варить далеко не так просто, как тот же суп. Что уж говорить об обычной каше?
Видя, как тяжело сыну думать о том, что отца больше нет, я обратилась к нему, пытаясь отвлечь:
— Теперь ты главный в нашей семье Маркус. Нам нужны продукты, а денег совсем нет. Как думаешь, где отец их мог хранить? Наверняка же у него была заначка.
Дети всегда знали больше, чем показывали. И я надеялась на внимательность сына. Но он расстроил, покачав головой:
— Ничего не осталось, мама, совсем ничего. И у тебя всё закончилось. Ты же сама позавчера говорила, что зелья доделала и заказ собиралась нести а аптеку, куда мы их обычно сдаём. Я помню, я же помогал тебе варить и помню список. Всё готово, нам осталось только обменять зелья на деньги.
— А куда идти, с кем говорить? Я помню, но смутно…
— Я тебе всё расскажу. Но идти лучше сегодня, ты и так задержала заказ мастера Гришема.
Нам нужно было экономить. Моя комната находилась на первом этаже, и в ней стояла двухместная кровать. Поэтому я посоветовалась с сыном, приучая его к ответственности, и на семейном совете мы решили пока топить только кухню, а вместе с тем получалось, что отапливали нашу спальню.
Сыну я предложила временно перебраться ко мне, поддерживать друг друга теплом и экономить на угле. Для обогрева и верхней комнаты печь нужно было топить сильнее. А угля осталось мало.
Сын неплохо разбирался в ценах, хотя это и удивляло, в его-то шесть лет. Именно он подсказал мне это решение, когда я спросила его:
— А сколько стоит хлеб в пекарне? Дюжина яиц? Килограмм картошки?
— Килограмм? А что это, мама? — С любопытством спросил ребёнок.
Я поняла, что торопиться встречать новый мир, тем более магический, не стоило. Сначала нужно было побольше узнать у сына про него. Подумала и приняла решение:
— А давай, пока мы будем готовиться к выходу, ты подробно расскажешь, как мы ходили в прошлый раз в магический квартал. Прямо с самого начала: что надели, как нужно там выглядеть, отличается ли внешний вид от того, что принято здесь, в обычном мире. Как обращаться, и в чём опять же различие.
Сын кивнул, и мы вместе пошли на кухню готовить к глажке одежду. Утюг в доме был, и сын вызвался подсказывать, как им пользоваться. Я не желала быть такой же, как прежняя владелица этого тела, проигравшая свою жизнь. Она сдалась, я же хотела выплыть из положения неудачницы как можно быстрее.
Да и какая неудачница, если сын в последние пару часов рассказал мне о новом мире, о том, куда обычная я никогда бы не попала. Выходить было страшно, хотя сын вовремя напомнил об обереге, который мы обязательно надевали: от мелкого сглаза, неудач и мелкого воровства силы, которое могло нас ждать в магическом мире.
Минут десять я стояла и смотрела на себя в небольшое зеркало в комнате и собиралась с духом. Даже сын не выдержал, во второй раз постучавшись и напомнив:
— Мастер не любит, когда помощники приходят сдавать товар после обеда, чтобы ему не отвлекаться от покупателей. Пойдём, мама, давай же.
