— Ой! Конечно. Я так сожалею о недоразумении, миледи. Просто, видите ли, я не говорю с яростным снобом.
Рот Сорен сложился в идеальную маленькую букву «О», и Элиасу потребовалось мгновение, чтобы смириться со своей надвигающейся смертью.
— Элиас! — рявкнула его мать, её глаза расширились от ужаса.
Но, прежде чем кто-либо успел сделать что-то ещё, Ивонн спасла его, совершив кое-что простое: она расхохоталась.
Кронпринцесса согнулась пополам, уперев руки в колени, её смех раскатился по заснеженным улицам.
— Ты это заслужила, — сказала она Сорен, абсолютно сияя. — Ты полностью заслужила это.
Сорен моргнула раз или два, прежде чем отмахнуться от его матери, пробормотав что-то о том, что всё это было шуткой. Его мать смотрела недоверчиво, но она отвернулась, бросив на него последний взгляд широко раскрытых глаз, оставив Элиаса на удивление не убитым.
Когда он снова повернулся к Сорен, то обнаружил, что она смотрит на него — уже не с яростью, а с любопытством.
— Элиас Лоч. Ты присоединяешься к этому сезону сбора жатвы, верно? Кое-кто из капитанов говорил о тебе.
Он едва осмелился дать ей правдивый ответ, но всё же натянуто кивнул, не зная, радоваться ли тому факту, что она слышала о нём, или умолять её не рассказывать его будущему капитану о его поведении.
Она быстро оглядела его, тихо повторяя его имя себе под нос. Затем, с тем, что, он мог бы поклясться, было намёком на уважение, она сказала:
— Полагаю, увидимся на поле боя, Элиас.
Он едва сумел кивнуть, часть адреналина покинула его конечности.
— И просто чтобы ты знал, — добавила Сорен, обращая на него предательски блестящие глаза, — Ты ещё не видел мою ярость.
Он, и правда, этого не видел. Вплоть до того дня, когда они были вынуждены сойтись в качестве боевых товарищей, оба страдающие, убитые горем и жаждущие мести, он не знал настоящей ярости принцессы Сорен Никс.
В первый же день они чуть не убили друг друга. Не из-за того, что сделал другой, а из-за простого греха, не будучи Джирой или Кайей. За то, что рядом с ними не было боевых товарищей, которых они выбрали для себя.
Это проклятое кольцо. Оно всё ещё было у него, его маленький символ удачи, спрятанный сейчас в рюкзаке. Напоминание о том, что он столкнулся лицом к лицу с принцессой и остался невредимым — во всяком случае, в первый раз. Она отомстила во многих их последующих встречах.
Дверь ванной комнаты с грохотом распахнулась, и Сорен появилась в облаке пара, одетая в то, что, как он догадался, здесь можно было принять за ночную рубашку: шёлковый топ цвета барвинка с рукавами тоньше, чем ремешки на ботинках, и соответствующие брюки, которые, казалось, были обрезаны до середины бедра. То ли это был стиль, то ли она сделала это сама, чтобы попытаться вызвать у него ещё одно возбуждение, он не был уверен… но в любом случае, прокляни его Мортем, это сработало.
— Ты снова морщишься, — вздохнула она.
Длинные ноги в три быстрых шага преодолели расстояние между ними, полотенце перекинуто через плечо, а в руке щетка. Она раздвинула его брови кончиками пальцев, а затем передала ему щетку и села на пол между его ног, прислонившись спиной к кровати, её волосы были в пределах лёгкой досягаемости.
— Полегче, ладно? Они все запутались.
Он тяжело вздохнул, взял прядь её волос и начал расчёсывать, медленно и уверенно, распутывая пальцами упрямые узлы.
— Меня здесь не должно быть.
— Я тоже не должна быть здесь, но мы тут.
