Наследница солёной воды (ЛП) полностью

— Значит ли это, что в этом году я сорвусь с крючка? — с надеждой спросил Вон.

Джерихо бросила на него уничтожающий взгляд.

— Я всё ещё иду, ты, безвольный кусок водорослей.

В ответ Вон одарил её любящей улыбкой, его глаза были нежными и умоляющими.

— Ты знаешь, я бы никогда не упустил шанса потанцевать с тобой, любовь моя.

Джерихо что-то проворчала себе под нос.

— Лесть тебя ни к чему не приведёт.

— А как насчёт цветов?

— Может быть.

— Шоколадки?

— Теперь ты говоришь на моём языке, красавчик.

Сорен пришлось побороть желание фыркнуть. По крайней мере, они отошли от темы той традиции, которую ей просто придётся нарушить первой.

— Если вы двое закончили флиртовать, мы можем идти? Я уже пропустила из-за вас завтрак, и я бы предпочла не пропускать так же и обед.

Джерихо быстро поцеловала Вона в щеку и сжала его плечо, а потом повела её к главному входу во дворец.

— Ты торопишься. У тебя должно быть, запланировано что-то грандиозное.

Ухмылка заиграла на губах Сорен, и она потянулась, её плечи расправились от движения.

— Ты и не представляешь.

ГЛАВА 30

КАЛЛИАС

Каллиас сгорал заживо.

Невыносимый жар давил на него, стены огня двигались всё ближе и ближе с каждым паническим вздохом, пронзающим его грудь. Он пополз назад, обжигая ладони об пол — не пол. Яма с пульсирующими углями, которые прогрызли подошвы его сандалий, вызывая к жизни крошечные огоньки на его штанах и тунике.

Должен был быть выход, брешь, щепка, что угодно. Но он не мог этого увидеть, не видел ничего, кроме пламени и углей, огненного ящика, у которого не было ни крышки, ни дверцы.

Он не мог умереть, не здесь, не сейчас. Он должен был найти Солейл. Она нуждалась в нём, она нуждалась в нём…

Каждый вдох ощущался как само оружие, удушающе горячее, и казалось, что его поджаривают изнутри и снаружи, его кожа плавится, его ботинки дымятся. Всё было ужасом, потом и дымом, и он… он…

Он не найдёт её.

Не снова. Он не мог подвести её, только не снова.

Холодная, кристально чистая ярость вспыхнула в его груди, страх превратился в гнев, и он взревел во всю мощь, бросая вызов пламени и углю, бросая вызов смерти и обреченности.

Каллиас Атлас не принадлежал этой всепожирающей твари. Он принадлежал морю и прибою, небу и шторму, и он отказывался умирать здесь.

Когда он погрузил пальцы в раскаленные угли под собой, они не обжигали. Вместо этого они зашипели, от них повалил дым, они потемнели, потушенные его прикосновением. Что-то горело в его руках, но это был не огонь, что-то скользкое, странное и холодное.

Инстинкт взял верх, и когда Каллиас протянул руки к одной из стен огня…

Его крик разорвал темноту, когда он вырвался из сна, ноги коснулись пола ещё до того, как он осознал, что проснулся, инерция заставила его шатнуться вперёд. Он прижался к стене, растопырив пальцы, пригнув голову и тяжело вздымая грудь, ужасная дрожь угрожала разрушить каждую хрупкую конструкцию, которая удерживала его тело вместе.

Он прижался лбом к стене, из него вырвалось тихое дыхание, прохладная краска сняла лихорадочный жар с его лица.

Я дома. Я дома. Я в порядке.

Всё было так, как и должно быть. Запах моря смешивался с прохладным бризом, проникающим в окно, холод в воздухе обещал, что зима наконец-то наступила и скоро пляж будет принадлежать только ему, и он сможет плавать, спасаясь от жары своих кошмаров, вместо того чтобы полагаться на стену, которая принимает тепло его тела слишком быстро, чтобы долго утешать.