— И ведите себя незаметно, — добавил Каллиас. — Пока у нас нет представления о том, кто несёт ответственность, любой является подозреваемым. Я не хочу, чтобы они поняли, что мы охотимся, и сбежали куда-то ещё в королевстве, прежде чем мы сможем их поймать.
Не только это; Элиас понял, что Каллиас также не хотел, чтобы королева узнала об этих инцидентах. То ли потому, что это была обязанность Каллиаса, то ли по какой-то другой, более странной причине, но Элиаса это не особо волновало. Всё, что имело значение, это то, что это сигнализировало о ещё одной потенциальной слабости семьи Атлас.
— Ваше Высочество, — медленно произнёс Элиас, — если я могу спросить… что именно представляет собой Фестиваль Солёной воды?
Каллиас и Симус оба посмотрели на него так, словно он выплюнул перья.
— Насколько на самом деле мал твой город, Эли? — спросил Каллиас.
Его щёки вспыхнули, и он потёр затылок, пожимая одним плечом. Казалось разумным стыдиться своего невежества перед принцем.
— Достаточно маленький, чтобы
От дальнейших трудностей его спас стук в дверь, и голова Алии просунулась внутрь, её тёмные глаза уставились на Каллиаса.
— Ваше Высочество, ваши сёстры хотят, чтобы вы присоединились к ним в комнате принцессы Джерихо.
Он думал, что знает, что такое пытка. Он не ожидал, что будет просто наблюдать за тем, как его боевой товарищ медленно отдаётся этим лжецам ради него самого. Кнуты, солёная вода и цепи — он мог бы вынести. Но вид его уверенной в себе, дерзкой, нахальной боевой подруги, выглядевшей такой потерянной, убьёт его задолго до того, как это сделает этот яд.
Он проглотил этот страх, приготовившись к тому, что вкус будет таким, словно он выпил рюмку крепкого алкоголя. Сорен знала, что делает, всегда знала, даже когда они сталкивались с невероятными трудностями и непредвиденными обстоятельствами. Она стояла на ногах, подпрыгивая и уворачиваясь от ударов, обрушиваемых на неё, всегда готовая нанести острый хук справа.
Она была выжившей, вот и всё. Она делала всё, что требовалось, чтобы выдержать, и каким бы беспомощным он себя ни чувствовал, он никому не помогал, погружаясь в беспокойство. Прямо сейчас лучшим способом помочь Сорен было продолжать проявлять себя, даже если он предпочёл бы засунуть свои чётки в глотку Каллиаса и равнодушно помолиться Мортем за душу принца.
— Отлично, — вздохнул Каллиас, но улыбка на его лице противоречила его раздражённому тону. — Интересно, чем они сейчас занимаются?
— Мы разберёмся с этим, Ваше Высочество, — сказал Элиас, заработав ещё один горький взгляд Симуса.
— Вы идите.
Боги, к этому нужно было привыкнуть.
* * *
Только когда он сидел один, вдали от дворца и городской суеты, которая продолжалась далеко за полночь, Элиас понял, что было причиной острой боли в груди, ощущения, как будто его грызли изнутри. Боль, которая не исчезала в течение нескольких дней, даже когда он пытался помассировать её или расслабить мышцы тёплым душем, даже когда он прижимал к ней подушку, чтобы попытаться зафиксировать то, что было выбито.
Он тосковал по дому.
Он скучал по дворцовым кухням, куда они пробирались вместе с Сорен, когда весь персонал ложился спать, пытаясь испечь печенье, не давая ей вместо этого съесть всю миску сырого теста. Он скучал по матери, по её тёплым объятиям, пахнущим дымом, по урокам кулинарии и по её строгому, твёрдому способу дать ему понять, что его безмерно любят. Он скучал по братьям и сёстрам, по их смеху и ногам, бегающим по их маленькому домику, пока окна не начинали дрожать в рамах, их вес валил его на пол, когда они все разом хватали его.
Этот праздник не помогал. Там дома, время подходило к Зимней ярмарке, и сходство было почти невыносимым. Уличных торговцев, аппетитных запахов выпечки и ощутимой радости, витавшей в воздухе, когда он шёл от дворца к этой таверне, было достаточно, чтобы ему захотелось вытащить Сорен и отвезти её домой прямо сейчас, к чёрту все её хитроумные планы.
В этом году у него даже не было для неё подарка. Ничего, кроме того факта, что он во всяком случае был здесь, а это не казалось большим подарком.
Хорошо. В его рюкзаке было кольцо. Но это открыло бы совершенно новую сферу шуток от неё, которые он не был уверен, что в этот раз сможет вынести.
Он сбросил рюкзак со спины, роясь в нём, пока не нашёл кольцо. Он надел его на кончик второго пальца, рассеянно крутя, наблюдая, как оно сверкает в свете удивительно красивой люстры таверны, которая подсказала ему, что это подходящее место для сплетен. Таверна, которая могла позволить себе быть красиво оформленной, получала деньги более чем от одного человека за хранение своих секретов, и не было необходимости хранить секреты в местах, где о них не рассказывали — и не продавали.
И он был не единственным, у кого сегодня были открыты уши.
