Сорен бессмысленно моргнула, размытое пятно чёрной брони поглотило то немногое, что у неё осталось. Когда он поднял её за доспехи и прислонил спиной к скале, она попыталась найти его лицо, попыталась вспомнить, как произнести его имя, но смерть была слишком близка. Тень низко нависла над её телом, крадя мысли, память и волю.
—
Его тёплые руки, липкие от крови —
— Делай, как тебе говорят, — повторил он, прижимаясь сухими от битвы губами к её лбу.
Её распухший язык шевельнулся, и ей едва удалось прохрипеть:
— Не… командуй мной, осёл.
Прерывистый смех.
— Я ненавижу тебя, умница.
— Нет, — пробормотала она в ответ, её глаза закрылись.
Даже на самом краю смерти, она знала это.
— Сорен. Эй. Сорен!
Он хлопает её по лицу, пытаясь привести в чувство.
— Куда, по-твоему, ты собралась?
— В преисподнюю Мортем, видимо.
— Это называется Инфера, умница. Не будь грубой.
Кровавый смех вырвался из её горла и потёк ручейком по подбородку.
— Осё… осёл.
Он выругался себе под нос, на секунду отстранившись, чтобы сорвать с шеи нитку чёрных чёток и намотать их на пальцы, полировка отразила угасающий свет.
— Продолжай дышать, хорошо? Тебе не разрешается останавливать дыхание.
Это ненадолго отвлекло её от боли, его чётки предназначались для умирающих или умерших людей. Не очень хорошо.
Следующий смех болезненно застрял в её груди.
— Чёрт. Вот и все мои… мои планы на…
Надтреснутый, скрипучий звук, который он издал, мог быть смешком или всхлипом.
— Ну, твои планы на вечер? Ты серьёзно пытаешься шутить со мной прямо сейчас? Потому что это не смешно. Я не знаю, как ты думаешь, что это…
— Прости.
Она не была уверена, почему извинялась, не была уверена, была ли боль в её груди из-за того, что она умирала, или из-за того, что он звучал так, словно собирался заплакать.
— За что? Что сбежала, чтобы тебя убили? Я, конечно, надеюсь на это…
— Нет, — она медленно моргнула, на глаза навернулись слёзы. — Мои доспехи.
Он нахмурился, брови сошлись вместе, взгляд скользнул вниз.
— А что с ними?
— Ты так усердно работал над ними, — её горло сжалось. — Они уничтожены.
Его глаза снова метнулись к ней, сначала расширившись, а затем смягчившись так, как она редко замечала.
— Боги, Сорен, не беспокойся об этом. Я сделаю тебе новый набор, хорошо? Обещаю. Зимняя Ярмарка всё равно приближается.
— Он… принц, — вспышка золотых доспехов ожила в её памяти. — Увидела его первым… Подумала, что мы могли бы… поменять. За противоядие.
Он прижал руки к её торсу, но она больше этого не чувствовала, ещё один плохой знак. Его следующее проклятие было беспомощным, дрожащим, и он крепче сжал чётки.
— Ты пошла за
— Нет времени.
Она протянула одну руку, и он поймал её, переплёл свои окровавленные пальцы с её, наклонился ближе, другой рукой убрал слипшиеся от пота волосы с её лба, а потом снова прижал к ране.
— Ты, хотя бы, убила его?
— Нет.
Стыд расцвёл в её ноющей груди при этом обрывке воспоминания.
— Сбежал.
— Это прекрасно. Это прекрасно. Я уверен, что этот сукин сын… эй. Сорен.
Он снова шлепнул её по лицу, его голос становился всё громче и громче, но её голова начала казаться тяжелой, как один из мешков с зерном, которые они разбивали в тренировочных залах казармы, а её руки… Она вообще не чувствовала своих рук.
— Я собираюсь отвезти тебя домой, хорошо, умница? — он сделал паузу, как будто ожидая ответа, затем повторил: — Эй,
Это была их версия ласковых прозвищ, которые одновременно служили кодом для
Он пошевелился, как будто собирался встать, и паника пронзила тёплую дымку, медленно затмевающую её мысли. Он уходил? Он не мог уйти. Она должна была сказать ему, должна была заставить его остаться…
Боги, она не хотела делать свой последний вздох в одиночестве.
Затем он появился снова, тенью нависнув над ней. Он ладонью обхватил её щеку, его голос был нежным, несмотря на разочарование, исказившее его расплывчатое лицо.
