Наследница солёной воды полностью

— С возвращением, — сказала Солейл, неловко обхватив руками окровавленный сверток, который держала в руках. — Рада, что ты не умер.

Финн улыбнулся ей — нежнее, чем любая улыбка, которую он когда-либо дарил остальным из них.

— Взаимно. Ты можешь поблагодарить меня в любое время, ты же знаешь.

Глаза Солейл заострились «от раздражения — и облегчения», — подумал Каллиас.

— За что? За порчу твоего праздничного подарка?

Финн застонал.

— Ты не смогла сохранить?

Солейл рассеянно возилась со свитером, отводя глаза.

— Я посмотрю, что я могу сделать. Но никаких обещаний.

— Понятно, — сказал Финн.

Его взгляд уже снова затуманился, но он усиленно моргал, как будто боролся с этим.

— Ты в порядке, малышка? Ты ведь не ранена, верно?

Солейл на минуту замерла. Вторую. Третью.

Затем, так быстро, что Каллиас даже не успел полностью отодвинуться с её пути, она отбросила свитер в сторону, наклонилась и обняла Финна, крепко зажмурив глаза.

Она обняла его. И она даже не зарычала, когда делала это.

Затем, так же быстро, как она наклонилась, она снова выпрямилась, прочистила горло и поправила волосы быстрым движением головы.

— Рада, что ты не умер, — пробормотала она, вытирая глаза тыльной стороной ладони, затем схватила фиолетовый свитер и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.

— Думаю, наверное, я всё ещё брежу, — объявил Финн, наблюдая, как она уходит, нахмурив брови.

— Я тоже, — сказала Джерихо.

— Нас в этом трое, — пробормотал Каллиас, и когда его брату удалось рассмеяться, он подумал, что это был лучший звук, который он когда-либо слышал.

ГЛАВА 44

ФИНН

Кость тускло поблескивала в слабых лучах зимнего солнца.

Финн чуть не подавился, тяжёлая вонь смерти проникла в его нос, в рот. Перед ним расстилалось обширное поле, ничего, кроме полосы мёртвой травы и грязи. Тела — некоторые стояли, некоторые лежали ничком, какие-то старые, какие-то свежие — были разбросаны повсюду, наполовину зарытые в грязь, как будто кто-то разрыл кладбище. Тела, у которых всё ещё были глаза, смотрели вверх, в их пустых взглядах отражались жёлтые снежные облака.

Где, глубины, он был? Он был только что с Солейл, он был… что он делал? Он был с Солейл? Он не мог вспомнить. Он всегда помнил, почему он не мог вспомнить сейчас?

Он попытался бежать, попытался позвать Каллиаса, или Солейл, или кого угодно ещё, но что-то твёрдое и неподатливое схватило его за лодыжки. Холодная земля послала резкий удар по его суставам, когда он растянулся и повернулся, чтобы посмотреть, что его зацепило…

Его желудок скрутило всерьёз, когда его глаза встретились с пустыми глазницами, в них светилась тошнотворная магия, ухмыляющийся череп усилил хватку на его лодыжках. Окоченевшие остатки того, что когда-то было пальцами, скользнули по его ноге, вцепившись в тунику.

— Ты видишь это? — прохрипел череп, его челюсть щёлкала, когда он говорил. От этого движения гнилой зуб выпал из его улыбки. — Ты видишь, что происходит, принц-обманщик?

Он видел. Он видел.

Вокруг него пылало его королевство.