Действительно. Как это заведено, как это было, как это всегда будет: Финник Атлас всегда получал то, что хотел. Избалованный отпрыск королевской семьи. Ленивый принц, который не удосужился отполировать меч, не говоря уже о том, чтобы овладеть им. Учёный, который наполнил себя знаниями до такой степени, что у него не осталось места для более дружелюбных черт, таких как сострадание, трудовая этика или манеры в целом, правда.
Но были маски, и к тому же хорошие. Он практиковался в их ношении, но не как актёр, а как хамелеон. Одна и та же форма, отлитая в несколько разных цветах, ровно настолько, чтобы быть убедительной.
Так и должно было быть. Ленивый человек никому не угрожал. Никто не обращал на него внимания.
Ему нравилось играть бездельника, шута, дурачка. Это значительно облегчало ему задачу быть тем, кем он был на самом деле.
Но по мере того, как они приближались к дворцу, это странное предчувствие становилось всё тяжелее и мрачнее с каждым мгновением, он вдруг засомневался, что дурак сможет справиться с тем, что надвигается.
ГЛАВА 9
Честно говоря, временами казалось, что его младший брат забавлялся тем, что пытался свести его с ума.
Ритмичные удары шагов Каллиаса не помогали, повторяющиеся шлепки сандалий по плитке действовали на его и без того воспалённые нервы, но он не мог устоять на месте. Каждый сантиметр его тела гудел от тревожной энергии, адреналин бурлил, как прилив, в его венах каждый раз, когда он вспоминал, что грядет.
Финн и Солейл родились с разницей всего в год, практически близнецы, настолько похожие по характеру, что во дворце каждый день заключали пари, у кого из них будет больше неприятностей. Солейл почти каждый раз оказывалась на первом месте только по одной причине: Финн научился лгать хорошо и рано. Солейл никогда не умела врать, даже когда выросла. Финну было так плохо из-за того, что Солейл была единственной, кого наказывали за их выходки, что он фактически начал брать ответственность на себя.
Эти двое были неразлучны. И когда Солейл умерла, никто не воспринял это тяжелее, чем Финн. Мальчик, который ходил за Каллиасом на цыпочках, пытаясь казаться выше, который повторял всё, что он говорил, надменным тоном и с вздёрнутым носом, который ободрал колени и плакался Каллиасу вместо их родителей… он тоже умер.
И, в то время как остальные, в итоге, научились жить со своим горем, Финн предпочёл вместо этого солгать — на этот раз самому себе. Убедить самого себя, что он ничего не чувствует, что Солейл ничего для него не значила, что она была всего лишь призраком, оставшимся в его детстве. Он даже больше не навещал её могилу.
Каллиас старался не сердиться на него за это. В последний раз, когда он дал волю своему праведному гневу, Финн не разговаривал с ним почти месяц. И, в конечном счёте, он предпочёл бы позволить своему брату продолжать лгать, чем потерять его из-за правды.
Но теперь уже не забыть, не утопить воспоминания в вине и не избежать двери в королевском крыле, на которой до сих пор красовались разноцветные каракули, нарисованные детской рукой. Будет трудно цепляться за решение Финна полностью стереть Солейл, когда он встретится с ней лицом к лицу.
Никто не мог сказать, как отреагирует брат на то, что у него отняли эту ложь. И, честно говоря, Каллиасу не хотелось гадать.
Снаружи прогремел гром, сверкнула молния, на мгновение лишив мир красок, в этот момент по его рукам пробежали мурашки. Этот коридор с правой стороны был увешан картинами, а слева бесконечным окном, демонстрирующим то, что обычно было захватывающим видом на море, расположилась стеклянная стена. Но сегодня море было непроглядно тёмным и гневным, облака цвета сажи катились по небу, полосы молний пронзали их, как стрелы, выпущенные в сердца.
Не самый удачный день для прогулок по городу.
И как обычно, в один прекрасный день, когда он действительно
Не успела эта мысль по-настоящему обеспокоить его, как сзади на его плечо опустилась рука, за которой последовал претенциозный протяжный голос брата:
— Хотя я рад видеть, что ты вернулся живым, я чувствую себя обязанным сказать тебе, что ты собираешься протоптать дорожку в полу, двигая пятки таким образом.
Каллиас стряхнул руку Финна, изобразив на лице подобающее случаю недовольное выражение, и только затем повернулся.
— Я уезжаю на пару дней, и всё разваливается на части. Ты прекрасно знаешь, что не стоит покидать дворец в одиночку. Если мама поймает тебя…
— О, боги, ты прав!
