Её желудок слабо сжался, но магия этих благословленных Анимой целителей была не шуткой, она чувствовала себя так, словно прошла через особенно суровую тренировку, а не была на грани смерти.
Даже не рядом со смертью. В одном шаге до неё. Одна целая ступня и четыре пальца от другой.
Позже она обязательно поблагодарит Каллиаса за то, что он оказался достаточно глуп и спас ей жизнь. Издалека. Предпочтительно, не выходя из собственной постели, подняв средний палец на запад в знак приветствия.
Она была всего в девяти метрах от земли, когда её верёвка натянулась. Ей пришлось проглотить стон, и она медленно запрокинула голову.
— Принцесса, — вздохнул раздраженный голос, который постепенно становился знакомым. — Это становится утомительным.
— Ты утомительный.
— И по-детски…
— Ты ведёшь себя по-детски.
Из окна над ней высунулась голова, принадлежащая Симусу, её особенному другу-охраннику. И под «особенным» она подразумевала «особенно раздражающим».
— Пожалуйста, не заставляй меня тащить тебя обратно, Принцесса Солейл.
— Перестань называть меня так.
Она всё ещё пока не видела никого из членов королевской семьи, кроме Каллиаса, да и то лишь мельком после его первого визита. Ровно настолько, чтобы он объяснил ей, о-о-очень мягко, что на самом деле она младшая дочь Адриаты Атлас. Что она была его сестрой.
Его очень, очень мёртвой сестрой.
Она должна была отдать ему должное, она не смеялась так долго и сильно с тех пор, как Элиас получил пинка под зад от мальчика-стажера вдвое меньше его, чей отец оказался высокопоставленным военным офицером. Принц обещал, что сможет это доказать, но ему ещё предстояло это сделать, вероятно, потому что он не мог, потому что это была наглая ложь, и Сорен не собиралась оставаться здесь и ждать, пока он что-нибудь придумает. Единственная кровь Атласа, которой она обладала, была той, что засохла в недоступных местах её ногтей.
— Как ты вообще раздобыла верёвку?
Симус, Особенно Надоедливый Охранник, отсоединил верёвку от того места, где она её привязала, и начал тянуть её вверх, и как бы ей ни хотелось спрыгнуть, падение с высоты девяти метров, вероятно, убило бы её немного эффективнее, чем то ранение в живот. И не было никакой надежды на то, что он устанет, прежде чем поднимет её наверх, он был сложен как гора. Туповатая блондинистая гора.
— Нашла.
Вообще-то, сделала. Она потратила несколько часов, разрывая простыни на полосы, чтобы добиться желаемого.
— Как ты стал таким невыносимым?
Симус только снова вздохнул, достаточно громко, чтобы она услышала даже сквозь липкий ветерок. Где-то внутри её тюрьмы открылась и закрылась дверь.
— Она доставляет тебе неприятности? — прощебетал чересчур жизнерадостный голос, которого Сорен ещё не слышала. Это звучало… отвратительно высокомерно.
— Ваше Высочество!
Сорен взвизгнула от мимолетного смертельного ужаса, когда верёвка начала скользить, прежде чем снова остановилась, как будто Симус отпустил её, чтобы отдать честь, а потом вдруг вспомнил, что он был единственным, что стояло между ней и очень неприятным инцидентом.
Его голос раздался снова, взволнованный, смущенный:
— Тут такое дело… я пришёл проверить её, а она была на полпути к земле.
— Две трети! — крикнула она в сторону окна.
Она не собиралась позволять ему преуменьшать её результат в спасении собственной задницы.
Из окна выглянуло новое лицо, похожее на Каллиаса, но моложе, не такое веснушчатое и угловатое. Нет, это лицо было мягче, всё ещё красивое, но его глаза…
О, все острые моменты в этом молодом человеке жили в его голове. Она могла сказать это по одному этому взгляду. Его волосы были темнее, чем у Каллиаса, ближе к тёмно-каштановому, нежели к истинно-рыжему, а на его загорелой коже не было ни единого изъяна или шрама.
Парень мгновение изучал её, затем нырнул обратно внутрь.
— Я разберусь с этим, Симус. Иди, встань за дверью и выгляди как охранник, ладно? — пауза, затем парень снова высунул голову наружу. — Ты закончила изображать тупицу, — спросил он, всё ещё веселясь, его ухмылка была режущей, как бритва, — или ты хочешь повисеть там ещё немного?
Она сердито посмотрела на него, крепче вцепилась в свою импровизированную верёвку, задаваясь вопросом, насколько велика вероятность, что она сломает ногу, если решит соскользнуть, а не подниматься.
— Иди в Инферу и сгинь.
Элиас гордился бы ею за то, что на этот раз она запомнила правильное название.
Мужчина над ней лишь опёрся локтями о подоконник, небрежно тыча в верёвку.
— Уже был там. Не хочу там жить, но это отличное место для отдыха.
Сорен моргнула. У большинства людей не было смекалки отплатить ей той же монетой, причём так быстро.
— Кто ты такой?
Ухмылка пересмешника на мгновение исчезла в уголках его губ.
— Ты не можешь догадаться?
— Могу. Но мне кажется, что нужно приложить много усилий к тому, что меня не волнует.
Он надул губы и прижал руку к груди.
— Обидно.
— Укуси меня.
— Нет, уж, спасибо, — он изучал её прищуренными глазами. — Ты намного злее, чем когда-то была моя младшая сестра.
Руки Сорен замерли на верёвке.
