Здесь — рассказанная Божественным Учителем Нгомо — история жизни Зоси, ученицы старца Зосимы. Повествование наполнено тем знанием, которое было получено от старца Зосимы самой Зосей и послушником Николаем — позже, в монашестве, о. Александром.В повествование включены отрывки из дневниковых записей о. Александра, беседы Зоси с Зосимой и записи из тетради старца, подаренной о. Александром — Зосе перед её отъездом в столицу для обучения медицине.
Из дневника о. Александра
Колокольный звон оповещал верующих, что служба началась. Переливы прекрасных звуков лились над рекой, над маленьким уездным городком и затихали где-то в небесной дали... А
Даже когда звуки колокола растают в тишине,
Только не все слышат.
Зося стояла на высоком холме над рекой и слушала колокольную песню. Она привычно погрузилась
Она приняла решение ехать в столицу и поступать учиться, чтобы стать врачом. Недавно открылся в Санкт-Петербурге Женский медицинский институт, появилась возможность женщинам получить диплом врача.
Решение это далось ей не просто. Год назад умер её отец[2],
Её мама, Надежда, с трудом согласилась с таким решением дочери, но, в итоге, решилась-таки отпустить свою ненаглядную Зосеньку, хоть и не представляла, как сможет сама жить, не видя каждый день её сияющее лаской и радостью лицо. Согласилась — несмотря на то, что все сложности по организации работы больницы ложились теперь на её хрупкие плечи.
* * *
Зося шла в монастырь к о. Александру, чтобы сказать о своём решении и проститься. О. Александр, которого прежде в миру звали Николаем, был учеником старца Зосимы.
Служба в храме закончилась. Народ расходился.
Зося с интересом наблюдала за лицами людей.
Вот — человек сияет радостью, глаза светятся, сердце полнится — значит случилось прикосновение Господа к душе!
Вот — идут болтушки, озабоченные, прежде всего, темами еды и нарядов. Видно, что накопились и переполнили их умы мысли пустые, сдерживавшиеся лишь слегка во время службы.
Вот — идут чиновники в мундирах и зажиточные горожане в чёрных сюртуках, о политике разговоры ведут.
Вот — у храма нищие-попрошайки пересчитывают подаренные им копейки...
С Зосей очень многие люди здоровались. Она прежде была частым гостем в келии старца Зосимы, а потом и о. Александра навещала, да и в больнице многие бывали, а уж там Зося почти всё своё время проводила в трудах.
«Здравия Вам, Софья Фёдоровна! И маме Вашей — тоже здоровья!», — звучали приветствия. Зося отвечала, стараясь одаривать сердечным теплом и вниманием каждого. Она уже привыкла к такому уважительному к ней обращению по имени и отчеству, работая в больнице.
Храм опустел. Зося долго стояла одна: просила Бога благословить решение её, просила поддержать маму свою. Пыталась сердцем почувствовать ответ Божий: есть ли на то Его Одобрение?.
Затем она вошла в маленькую келию, где прежде жил и принимал посетителей старец Зосима, а теперь трудился так же, по милости Божией, о. Александр.
Ученик старца Зосимы был ещё не стар: седина лишь чуть-чуть посеребрила виски, и в аккуратно подстриженной бороде проглядывали седые волосы. Он был подтянут, широкоплеч, и его внешность весьма удивляла приходивших к нему за советом и исцелением посетителей... Только глаза и улыбка за последние годы стали совсем такими, как у старца Зосимы: по-особому глубокими, прозрачными для Света Божьего и бесконечно добрыми.
О. Александр встретил Зосю словами:
— Ну что, Зосенька, решилась учиться ехать?
— Решилась!
— Правильно! Не бойся: всё получится у тебя!
— Да я только за маму опасаюсь немного, тяжко ей без отца, да и в больнице дел невпроворот.
— Вот сии дела и помогут ей о печалях земных не печалиться! Пусть ко мне заходит почаще, рад буду!
Зося и о. Александр беседовали о многом. Он был ей и другом, и духовным наставником — с детских лет.
— Не знаю, как без твоих советов справляться стану.
— С Божьей Помощью! — ответил о. Александр.
Потом, загадочно улыбаясь, он протянул Зосе две тетради. Одна из них была с тоненькой и сильно истёртой обложкой. Зося знала, что это были записи старца Зосимы. А вторую весьма солидную книжицу она видела впервые.
— Это — мои дневниковые записи, Зося. О Зосиме всё, что помнил, — писал сюда. Мысли о Пути к Господу — тоже записывал. Пусть у тебя будет! А я — новую тетрадь начну.
— А может, издать всё это как книгу? Посижу во время свободное, напечатаю на машинке печатной — и снесу в издательство какое в столице?
