Быстро высвободила руку. Врач жестом показал, что я могу подниматься.
- Пройдемте в вашу комнату, я осмотрю ногу.
Так и сделали. Я полулежала на кровати, а Джакомо просто смотрел на ногу.
- Синьора Миана. Не посчитайте меня странным, но вам нужно заняться любовью с вашим супругом.
- Что? Вы в своем уме?
- Конечно, в своем.
- Это он вас попросил сказать?
- Ну, что вы. Сами видели, как он отреагировал на ваше прикосновение. Я не вижу тут ничего странного. Вы супруги. Понимаю, что в ссоре, но это не причина отказывать друг другу в любви.
Предлагает заняться любовью с Лордом?! Меня всю трясло от злости… Надеюсь, что от нее:
- Мы супруги только формально. И то стали ими буквально два дня назад. Мы не были близки с ним.
- Теперь все понятно. Вы должны были скрепить свой союз актом любви, поэтому-то и получили травмы оба. Хотя, полагаю, у синьора были и другие причины.
- Послушайте, вы же лечили Эву. Вы знаете о Рэдинии?
- Я сам родом оттуда. Просто врачевание в этом мире нужнее, поэтому я здесь.
- Вы знаете моего отца?
- Знал его, когда тот был пастушком. Потом мы уже не виделись.
- Изначально я считала, что я единственная рэдинийка здесь. И по очень важному делу. А, оказывается, нас тут много?
- Не так много, как хотелось бы, но достаточно.
- Для чего?
- У каждого из нас есть свое «важное дело». Так устроена эта жизнь.
- Я много лет злилась на Лорда, считала его самым ужасным человеком, из-за которого все мои неприятности.
- Возможно, сближение с ним и есть то самое «важное дело»?
- Нет, я…
А если Джакомо прав и я здесь только для того, чтобы соединись две враждующие части?
- Ваша нога тоже исцелится. Рэдинийцам нельзя применять магию здесь, но у них есть любовь, о которой они, к сожалению, забывают. А ей подвластны любые чудеса.
- Но я не люблю Лорда. Я люблю другого человека.
- Но ваши тела о другом говорят.
- Это ошибка. Вы же можете ошибаться?
- Все ошибаются. Но хотя бы попробуйте посидеть рядом с ним, держа за руку. Понимаю, вы в ссоре, но ему это нужно сейчас и вам тоже.
- Но есть же книга, рецепты которой исцеляют рэдинийцев и без любви. Она ему поможет.
- Без щепотки любви, они практически бездейственны. Милая, нельзя исцелить человека, не любя его. Вот, я люблю всех своих пациентов, и они исцеляются понемногу. А супруга моя практически не болеет, потому что я отдаю ей море любви.
А потом я попросила рассказать Джакомо, как он познакомился со своей супругой. Он просто сиял от счастья, говоря о ней. Если бы Дмитрий был со мной, возможно, и я была бы счастливой.
Когда врач ушел, я заглянула к Лорду — он спал. Но подходить не стала: теперь он подключен к лекарствам и можно не переживать за него.
- Синьора Миана, — увидела взволнованную Марту. - Только что приходил человек и спрашивал о вас.
- Кто? Лично обо мне?
- Да. О вас и синьоре Лорде. Я сказала, что впервые слышу. Но мне кажется, он не поверил. Пытался зайти в дом, чтобы дождаться синьора Аурелио, но я не впустила. А теперь он сидит в машине снаружи, — она так быстро жестикулировала, что я еле успевала уследить за ней. - О, Святой Франциск, береги жителей этого дома! Помоги синьору Эдуарду и возлюбленной его Патриции, — подняв руки к небу, она удалилась.
«Возлюбленной Патриции»? Я ослышалась или нет?
Интересно, а если к Лорду приложить ногу, она исцелится? Хотелось бы. Надоело ковылять с рогатой палкой в обнимку. Я решила, что не пойду к Лорду. И направилась к себе в комнату, как обычно, путешествуя в мыслительном лесу. Кто был этот человек, что приходил? И почему так долго нет Пати с Лутианом? Джакомо предложил заняться любовью с Лордом? Немыслимо! Но все же интересно, а какой Лорд в постели? Мианарэлла Альманзи, о чем ты думаешь! О любви?!..
Глава 27
Спустя примерно полчаса Марта вернулась и пригласила меня обедать. Перед тем как я зашла, она туго завесила окна портьерами, чтобы синьор снаружи не смог меня увидеть.
- Хотела вас угостить печеньем. Вчера сделала несколько порций, чтобы всем хватило. А они куда-то пропали. Сваливаю на синьора снаружи, хоть он и не был на моей кухне, а печенья, ей-богу, пропали из-за него!
Марта снова очень бурно жестикулировала. Когда я сказала, что печенье съел пес, она, конечно же, мне не поверила, потому как собаки не едят печенье. Но если все-таки съел, то она будет молиться за него, ибо «собачка отдала душу низменным страстям». И как в такого малыша могло влезть столько? Марта показала большую тарелку, которая «еще вчера была заполнена до краев».
