Порой судьба выкидывает странные фортели. Сегодня ты — девушка из трущоб, промышляющая кражами артефактов. А завтра уже ученица элитной академии магии, будущая герцогиня Рамина Долэри.Решившись выдать себя за другую, Тьяна и не подозревала, что в довесок к новой жизни ей достанутся… назойливое привидение, следующее за ней по пятам, сумасшедший маг, во что бы то ни стало поклявшийся ее уничтожить, и жених, совсем не жалующий навязанную ему невесту. Да еще и заколдованный замок, в котором расположилась академия, не очень-то благоволит к липовой ученице.Но Тьяна не привыкла пасовать перед опасностью и бежать от судьбы. Будь то окутанный чарами замок либо безумный маг, юная авантюристка на каждого найдет управу!
— Ноги моей больше не будет в академии! Тем более что меня оттуда выгнали.
Наградив мачеху гневным взглядом, Рамина отвернулась к окну кареты. Куда интересней было наблюдать за возней пьянчуг, пытающихся войти в трактир, нежели смотреть в ледяные глаза герцогини.
И угораздило же их застрять в этой дыре!
— Ошибаешься, милочка. — Сидящая напротив герцогиня холодно улыбнулась. — Благодаря ходатайству профессора Тирина тебя уже восстановили.
— Спорим, что ненадолго? — с вызовом воскликнула Рамина. — Думаешь, сплавив меня куда подальше, решишь все свои проблемы? Папочка мой! И тебе не удастся его присвоить! Он всегда будет любить одну меня!
Не сумев сдержаться, герцогиня замахнулась и наградила падчерицу звонкой пощечиной. Прижав ладонь к пылающей щеке, Рамина зажмурилась, стараясь не разрыдаться при бессердечной ведьме. Нет, такого удовольствия она ей не доставит.
— Послушай меня, ты, дархово[1] отродье! — Сирина схватила падчерицу за плечи и, впившись в них длинными ярко накрашенными ноготками, прошипела ей в лицо: — И я и Фирис уже по горло сыты твоими выходками! Ты продолжишь учебу в дарховой академии, будешь выполнять все, что велят тебе твои дарховы учителя, получишь дархов диплом и наконец-то уберешься из моей жизни! Ты меня поняла?!
— Я все расскажу отцу! — Предательская слеза все-таки скользнула по щеке Рамины. — Расскажу, как ты меня ненавидишь и делаешь все, чтобы нас разлучить!
— Ну-ну… И кому, по-твоему, он поверит? — откинувшись на подушки, усмехнулась герцогиня. — Взбалмошной восемнадцатилетней девчонке, лгунье и притворщице, или любимой жене? Ласковой, доброй, нежной… — Выглянув в окно, Сирина поманила кучера — долговязого рыжеволосого паренька, которому было поручено доставить их в столицу. — Ну, Зори к? Долго еще нам тут торчать?
Причина незапланированной остановки была весьма досадна и очень раздражала герцогиню. Одна из лошадей повредила ногу, и последние десять минут карета не катилась, а ползла, скрипя и громыхая колесами по разбитым дорогам провинции. Остановившись возле первого попавшегося постоялого двора, кучер предложил обменять лошадь, правильно рассудив, что в противном случае им никак не поспеть в столицу к началу церемонии.
— Трактирщик не согласен на обмен, — понуро доложил кучер. — Говорит, что без доплаты можем катиться на все четыре стороны вместе со своею кобылой.
— Какая еще доплата?! — возмутилась Сирина, рьяно отстаивающая каждый солар,[2] с которым ей предстояло расстаться. — Ему предлагают породистую скотину, а он еще о деньгах смеет заикаться. Плебей!
— Дык говорит, что хромая, — комкая в руках старенькую потертую шляпу, попытался донести до хозяйки позицию трактирщика Зорик. — Брак!
— Да хоть с простреленной башкой! — окончательно рассвирепела герцогиня. Жара и препирательства с падчерицей подорвали ее и без того хрупкое душевное равновесие. — Где этот торгаш? Посмотрим, как он запоет о деньгах, глядя в глаза жене герцога Долэри!
Брезгливо подобрав юбки и стараясь не запачкать атласные туфельки в придорожной пыли, герцогиня зашагала вслед за кучером к трактиру. Рамина пробормотала ей вслед несколько смачных «напутствий», обиженно шмыгнула носом и прошептала сакраментальное:
— Не вернусь! Ни за что и никогда! Убегу! Пусть тогда папочка понервничает и поищет пропавшую дочку!
Недолго думая Рамина схватила ларец с золотыми соларами, предназначенный старому другу ее отца — профессору Тирину в знак благодарности за то, что замолвил за дочь словечко перед ректором Инайской академии. Она рассудила, что достопочтенный маг достоин только палок за такую медвежью услугу. К тому же он — человек состоятельный и потерю сотни соларов как-нибудь переживет. А вот юной беглянке лишняя монетка точно не помешает.
Подумав так, Рамина трепетно прижала ларец к груди и, выскользнув из кареты, помчалась прочь от постоялого двора, рисуя в мечтах новую безоблачную жизнь. Далеко-далеко от дарховой академии и проклятой герцогини.
Бегать я любила всегда. Особенно на рассвете, когда города касались первые солнечные лучи. Мне нравилось чувствовать ласковое прикосновение ветра к лицу, слышать, как в груди радостно стучит сердце, как захватывают в свой круговорот стихии, наполняя мое тело энергией и даря свою силу…
Правда, бегать по крышам на высоченных каблуках, да еще и преследуемой компанией отпетых гопников, мне нравилось намного меньше. Костюмчик а-ля ночная бабочка, состоящий из тесного кислотно-розового корсета, чересчур длинной сзади и до безобразия короткой спереди юбчонки и черных чулочков в сетку, которые я успела разодрать в самых неподходящих местах, тоже подрывали статус беззаботной бегуньи.
