- Эль, а ты тоже маг? – голос в тишине комнаты прозвучал как-то слишком сипло. Я просто резюмировала то, о чем давно догадывалась. Огонек в руках подруги из моего воспоминания, вспыхнувшая оранжевым Эля на перемене, ее чрезвычайная импульсивность, особенно в последнее время.
- Да...- глаза подруги в темноте полыхнули и я неосознанно сжала кулак, сразу почувствовав зажатое в нем. - Маг огня.
Вопросов задать больше не стала. Только ждала, когда Эля уснет. И лишь услышав размеренное посапывание, пошла в туалет.
При свете ламп печатка отца отливала в бронзу, хотя я всегда думала, что это серебро. Старинный перстень, передаваемый по наследству. Николас говорил, что он будет потом принадлежать его внуку. Слишком рано этот предмет перешел в новое владение. Но желание надеть его на палец было нестерпимым. Металл согрелся, проведя много часов в моей ладони, но едва коснулся фаланги, вновь обжег холодом. Громоздкое украшение неожиданно уменьшилось и плотно обхватило палец. Теперь сказать, что это мужской перстень не сможет никто. Будто созданное для меня...
Боль, резкая, неожиданная, свалила меня на колени. Внутри кольца была игла, которая теперь прошивала мой палец насквозь. Губы не могли вымолвить ни звука и о попытке позвать на помощь Элю пришлось забыть. С трудом совладав с собой, я попыталась снять печатку, но легкое прикосновение к ней отозвалось еще одной волной боли.
Я судорожно хватала воздух, вынырнув из омута чужой жизни. Вот так сюрприз принесло папочкино кольцо. Я только что пускала слюни на шикарные ножки собственной матери!
Это была паника. Во всем ее бессистемном проявлении. Если всякий раз буду вживаться в шкуру отца, можно смело меня потом отправлять в психушку. Это было неправильное и совершенно кошмарное чувство. Хотя окажись я в воспоминаниях мамы, наверное, испытывала бы тоже самое. Нельзя заставлять меня проживать родительскую жизнь от их лица. Это противоестественно.