- Юрка же сказал, что там вычислят. Поедем по родине путешествовать, – Эля предвкушающе сощурилась.
- Да уж, а «классной» мы что скажем? Наталья Вячеславовна, нас пару месяцев в школе не ждите, мы от ищеек прятаться поехали. ЕГЭ как-нибудь потом сдадим, – я хихикнула, Элька прыснула.
На том опыт виртуальных путешествий и прекратился.
Эксперимент со случайным знакомым закончился предсказуемо. Парень выбрал Элю. И я была нисколько не удивлена. Кто ж огненноволосому вихрю предпочтет тихую ромашку. А я да, у себя в мыслях всегда ассоциировалась с ромашкой. Потому что самая обыкновенная, ну и светловолосая.
- Ну что, убедилась? Вы с Юрой за меня переживаете, поэтому и тянет вас ко мне.
- А Олег?
- Эля... - я даже глаза закатила. - Вот у тебя сколько парней было? Уже со счета все сбились! И я не кричу на каждом углу, что ты особенная. А у меня всего два! Читай по губам - Д В А. Я ж не страхолюдина какая, чтоб совсем никому не нравится. Вот нашлись несколько индивидов.
- Ладно, завтра ещё проверим, - Эля расплылась в улыбке.
Мне бы её энтузиазм. А то пакостно на душе, муторно. Завтра вечером едем в деревню. И мне было очень интересно, увидит ли подруга озеро. Ведь сколько раз я ее туда возила, а к малой воде так и не выбирались.
Глава 22. Колечко, колечко, выйди на крылечко
Ночью едва дождавшись пока Эля уснет, прокралась в туалет. Снять кольцо не получилось, как бы я его не крутила. Понять принцип действия, в прочем, тоже. Фантазии хватило, чтобы на него поплювать, посогревать, даже кровью капнула, разбередив затянувшуюся ранку на запястье. Честно сказать, расстроилась. Ведь мысленно уже готовилась дать отпор отцовскому сознанию, так стремительно в прошлый раз перехватившему мое собственное.
И вот когда мыслями уже находилась под теплым одеялом с Элей под боком, нажала на эмалированную поверхность кольца с выгравированным там цветком. Палец вновь пронзила длинная игла, и с быстро накатываемой волной боли, пришло понимание меняющейся перед глазами картинки.
Я отчаянно пыталась ухватиться за ниточку, которая бы связывала меня с этим миром. И острое чувство боли стало тем единственным, за что смогло зацепиться мое тонущее сознание. Вот теперь я могла себя сохранить.
Видела все отцовскими глазами, но вполне осознавала, что на самом деле сижу на полу в ванной и сжимаю болезненно пульсирующую руку.