Наследница темной крови полностью

Время тянулось, словно жвачка. Всю субботу он ждал сигнала маячка, чтобы сообщить деду о возвращении девушек. Раскрытая книга с магическими заклинаниями уже который раз брошена обратно на кровать. Сидеть, лежать, было совершенно невозможно. Ведь понимал, что девушки приедут в воскресенье, но бездействие и неспособность призвать силу, нервировали до чертиков.

Он принимал ванну, когда перехватило дыхание и внутренности скрутило с тугой жгут. Руки, едва успевшие ухватится за бортики ванны, искорежило резкой, пронизывающей болью. Его накрыла вода с головой и вырваться оттуда было совершенно невозможно, мышцы отказывались подчиняться.

Чужая обида, боль, страх и всеобъемлющая паника перекрыла все собственные чувства. А потом глухая, пульсирующая мысль: «УМЕРЛА» и жгучий, разъедающий каждую клеточку огонь…

Он пришел в себя на полу, в луже воды, не понятно, как выбравшись из ванной. Взрыв нереальной, всепоглощающей темной силы выбил стекла, взметнул водоворотами воду, оставив после себя хаос и пустую ванную комнату, с одиноко лежащим антимагическим браслетом.

Глава 25. Вот, новый поворот

В окружении ласковых волн, плавно покачиваясь на поверхности, кажется, что жизнь удалась. Нет ужасной несправедливости, похищений и всякой магической чепухи. Просто солнце, легкий ветерок и невероятная нежность воды. Она обволакивала руки, словно вторая кожа, целовала щеки и вплетала в волосы зеленые водоросли, завершая странный, только ей ведомый обряд.

Меня не выталкивали, а принимали, как дома. Где-то рядом лилась старинная песня, коей неспокойную душу маленькой Леры бабушка потчевала перед сном. Затих птичий гомон, уступая первенство человеческому голосу и ветряным порывам.

Алым цветом во мне расцветала надежда – все переменится. Вернется на свои круги, уснет вечером, чтобы встрепенуться ранним утром и капельками росы пролиться на израненное нутро. Придет домой папа, как прежде с порога крикнув: «Девочки, а вот и я», вспорхнет со стула нарядная мама, кинувшись в объятия любимого, крепко и по-доброму прижмет к себе бабушка. Закинув за плечи рюкзак, залихватски свиснет Юрка и подмигнув кинется вперед, подзадоривая, что я его не поймаю. Стиснет руку Элька, вкрадчиво прошептав, что вон тому мальчику я очень понравилась и нас приглашают в кино…

Я открыла глаза – пронзительно голубое небо с огромными, проплывающими как-то вальяжно облаками встретило, радостно сверкнув. И стоило подумать, что хочу оказаться на берегу, как тут же подхватившая волна уже осторожно ставила меня на землю. Потрепал волосы пробегавший мимо ветерок.

Меня переполняла сила – странная, не своя. Но я не ощущала ее чужеродности и растворялась в океане сочувствия.  А потом полное единение со стихией схлынуло, оставив после себя четкое осознание принадлежности. Меня приняли, всегда помогут, но ступать вперед предстояло одной. Я будто только что родилась заново. Ласковой матерью стала вода, строгим отцом – ветер, старшим братом– огонь. Лишь земля сопротивлялась принимать в семью, подгоняя под ноги камни и корни деревьев.

А еще я четко и ясно ощущала на шее ключик. И точно знала, что кто-то по ту сторону будет сражаться за меня до последней капли крови, позволив открыть любые двери, хоть даже и в преисподнюю.

Ветер шептал поторопиться. И я, подгоняемая им в спину, за несколько минут преодолела расстояние до бабушкиного дома. Хм…а раньше бежала минимум полчаса.

Меня встречала на крыльце испуганная Эля и схватив за руку, бессловесно потянула в комнату. Поведение бабушки было еще более странным – едва взглянув, она поджала губы и жестом указала на стул.

Вот ведь... Пантомимное задание что ли у них. Чего молчат-то? Но первой заговорить я не решилась, потому что страшно, вдруг заклятие какое. С этими магами всего ожидать можно. Так что, покорно села на стул и принялась ждать.

Доверие к бабушке, после увиденного в прошлом, возрасло в разы и потому, почувствовав, как Серафима собирает мои волосы и оттягивает вниз, стерпела, не шелохнулась. Но от резкого чувства легкости на голове, будто подкинуло. Отскочив от бабушки на добрый метр, с ужасом уставилась на ее руки. В одной были большие садовые ножницы, в другой - длиннющий белоснежный хвост волос с впутанными в него водорослями.

Я протянула руки к затылку и наткнулась на колючий ежик. Крик вырвался самопроизвольно, но его, как ни странно, слышно не было. С минуту пооткрывав рот, словно рыба, поняла, что не могу произнести ни звука.

Паника. Когда не понимаешь, чего еще ждать. Когда ощущаешь свою полную беспомощность перед окружающим миром. Когда крик застывает морозными каплями, погружаясь в уже ощутимый вокруг вакуум. Воздух потяжелел и в легкие теперь проникал с трудом. Как в детстве, над ингаляцией.

Волосы из бабушкиной поднятой руки начали медленно оседать на пол, практически застывая в пространстве. И только сейчас до меня дошло, что они МОИ. Абсолютно белые, как у древней старухи