Наследница темной крови полностью

Я достала кинжал, который носила за поясом и, предубеждая реакцию мужчин на холодное оружие, резанула себя по ладони. Нож отобрали мгновенно. И краем уха слушая резкие возгласы о моей безголовости, я наблюдала как на глазах затягивается рана. Удивительно…

 - Тебе лучше? – я кивнула, хотя чувствовала себя все также паршиво.

Юра аккуратно ссадил меня с колен и пошел с кинжалом к Милошу. Мальчишки! Миры меняются, а страсть к оружию постоянна, тем более, что это еще и артефакт. И Юра, как менталист, наверняка разглядел его ауру и нити принадлежности.

Я воспользовалась кратким мигом уединения.

 - Амарат, - позвала еле слышно, размазывая остатки крови по ладони.

Знала, что он придет, но не ожидала такой скорости. Я вроде бы только что произнесла имя, а у кромки леса уже появилась высокая фигура, затянутая в кожу. Облегченный выдох вырвался помимо воли.

Меня накрыло знакомой тьмой. Она ласкала кожу, ощупывала в поисках повреждений. А когда уловила запах крови, черной вспышкой метнулась в сторону склонившихся над кинжалом парней. Тьма окружила их резко, будто веревками обвивая руки и тело. А затем, взметнув в воздух, протащила в сторону с десяток метров. Это выглядело так страшно, что я вскрикнула и попробовала ползти в их сторону. Но Амарат перехватил, обняв крепко.

 - Что случилось? – он еле говорил, дыхание вырывалось надсадно, с хрипами. Видимо в момент призыва был далеко и очень быстро летел сюда вороном.

 - Можно заблокировать ген ловца?

Он понял все без лишних слов. Посадив на пенек, опустился напротив на колени.

 - Скажи тьме, пусть их отпустит, - попросила до того, как дед начал только ему ведомый обряд.

 - Сами разберутся, - отмахнулся от меня Амарат, делая пассы руками вокруг головы.

И я, не выдержав, развернулась посмотреть. Мда… Сами разберутся, это мягко сказано. Парни, освободившись от пут, стояли по одну сторону поляны, а тьма Амарата по другую. Они играли в гляделки недолго, пока Юра не рискнул выпустить свою. Она у него была массивнее как-то, тяжелее. И если дед тьмой даже не интересовался, уделяя сейчас все внимание мне, то Юра напряженно управлял огромным черным сгустком, постепенно обретающим очертания парящего человека, закутанного в плащ. Так смерть рисуют в детских страшилках, жаль косы не предусмотрено.

Дедова тьма обернулась ко мне, счастливо скалясь, точь-в-точь как в нашу прошлую встречу. А потом тоже приняла форму смерти в безразмерном балахоне.

Издевается, поняла я. А мне улыбалась, потому что осознала, что помощь подоспела вовремя, и угроза скоро минует. Значит и время можно провести с пользой – подразнить молодых и горячих.

 - Дедушка, - позвала, в упор глядя на закрывшего глаза Амарата.

 - М-м-м?

 - А почему ты свою тьму вот так просто отпустил, и она будто сама по себе там. А Юра не может?

 - Потому что, когда живешь долго, вторая суть перестает быть обычным симбиотом в одном теле, она становится верным другом. Не мешай.

Я замолчала, а сама напряженно думала. Он прикрывает дружбой то, что давно перестал контролировать тьму. Она ведь очень показательно меня защищала совсем недавно, идя в разрез с «хозяином», вставая непроходимой стеной между нами. Дед не властелин здесь, это точно и, кажется, вообще мало влияния имеет. Они и общаются на равных, точнее даже – тьма ведет себя мудрее, успокаивая его в нужные моменты и поддакивая, когда чувствует угрозу срыва.

Именно поэтому Амарат после побега жены предпочел скитаться. Скрываясь в темном лесу, разбойничая на больших дорогах, да что угодно, лишь бы не появляться в больших городах. Привлечет внимание, на него снова натравят ищеек, во главе с инквизитором. А стабильностью, в их понимании, тут и не пахнет.

Боялась ли я сейчас? Нисколько. Его тьма не тронет меня. Она скорее перегрызет глотку любому, кто посягнет на новообретенное сокровище. А вот Николас много лет назад действовал скорее всего правильно и четко в рамках отведенных инструкций: «Нашел нестабильного темного, надевай браслеты». Так была ли обоснована эта их кровная вражда?

А вообще, деду очень повезло, что его тьма оказалась именно такой – заботливой, правильной и понимающей. Она не пошла давить сознание своего симбиота, когда поняла, что способна заполучить свободу, не превратилась в одержимое чудовище.

Я настолько погрязла в себе, что боль, остро пронзившую мозг, восприняла как нечто собой разумеющееся, а судороги, вмиг скрючившие ноги и руки, заслуженной карой перед избавлением от наследия предков. Все, что угодно, лишь бы избавиться от того, что делает меня слабой и уязвимой перед внешним миром. Что заставляет мучаться даже от слабого магического давления.

 - Хорош играться, детки, - заревел Амарат, ни на секунду, не отвлекаясь от меня. – Поставьте купол, будет громко.

Мое тело корежило и ломало, выворачивало кости. Кожа трескалась, будто старая побелка на фасаде дома. А я кричала, пытаясь голосовыми разрядами облегчить адское пламя, сжигающее изнутри.