Люцивар заправил за ухо длинную прядь своих черных волос. Может, следовало бы вновь остричь их покороче, как было принято у эйрианских воинов.
– Иногда, когда тебе снятся плохие сны, ты говоришь во сне.
– Значит, вы оба знали. И ничего не сказали мне.
– А что мы могли сказать, Кошка? – медленно спросил Люцивар. – Если бы мы силой заставили кого-то вспомнить нечто настолько страшное… Ты бы пришла в ярость. От Зала бы камня на камне не осталось.
Губы Джанелль слегка изогнулись. Призрак улыбки, не больше.
– Это верно. – Угас и он. – Знаешь, что самое страшное во всем этом? Я забыла его. Деймон был моим другом, а я забыла его. В тот Винсоль, прежде чем меня… он подарил мне серебряный браслет, а я не знаю, что с ним сталось. У меня был его портрет, но что случилось с картиной, я тоже не знаю. Затем он сделал все, чтобы помочь мне, а когда задача была выполнена, все отвернулись от него, словно Деймон не имеет никакого значения.
– Если бы ты вспомнила об изнасиловании, когда впервые вернулась в свое тело, ты бы осталась? Или опять сбежала бы в бездну?
– Не знаю.
– В таком случае, если утрата воспоминаний о Деймоне – та цена, которую необходимо было заплатить за возвращение и возможность начать жить заново, за то, чтобы плохие картины стерлись до тех пор, пока ты не окрепла… Он бы сказал, что это честная цена.
– Очень легко говорить о том, что бы Деймон сказал или сделал, особенно если учесть, что он не может опровергнуть твои слова, верно? – В ее глазах заблестели слезы.
– Ты кое о чем забыла, маленькая ведьма, – резко произнес Люцивар. – Он мой брат. Он – Верховный Князь. Я знал его гораздо дольше и лучше, чем ты.
Джанелль поерзала на скамейке.
– Я не виню тебя за то, что случилось с ним. Повелитель…
– Если ты собираешься возложить всю вину за то, что Деймон оказался в Искаженном Королевстве, на плечи Повелителя, то лучше прибереги кое-что и для меня.
Джанелль резко повернулась к Люцивару. В ее глазах поселился холод.
Эйрианец глубоко вздохнул:
– Он вернулся, чтобы вытащить меня из Прууля. Хотел, чтобы я отправился с ним. Я отказался, потому что считал, что это он убил тебя, что это он тебя изнасиловал.
– Деймон?!
Люцивар яростно выругался.
– Иногда ты бываешь просто до нелепости наивна. Ты даже представить себе не можешь, на что способен Деймон, когда мир вокруг него покрывается инеем.
– И ты на самом деле в это поверил?!
Люцивар обхватил голову руками:
– Было столько крови, столько боли… Я никак не мог преодолеть горе, чтобы суметь наконец мыслить связно и усомниться в том, что мне сообщили. И когда я обвинил во всем его, Деймон не стал ничего отрицать.
Джанелль задумчиво устремила взгляд вдаль:
– Он соблазнил меня. Точнее, соблазнил Ведьму. Когда мы были в бездне.
– Что он сделал? – с убийственным спокойствием переспросил Люцивар.
– Не заводись! – отрезала Джанелль. – Это был просто хитрый трюк, чтобы заставить меня исцелить тело. Он не хотел меня на самом деле. Точнее, ее. Он не… – Ее голос дрогнул, и Джанелль замолчала. Через несколько секунд она продолжила: – Деймон сказал, что ждал Ведьму всю свою жизнь. Что был рожден стать ее любовником. Но он не хотел быть ее любовником.
– Огни Ада, Кошка! – взорвался Люцивар. – Ты была двенадцатилетней девчонкой, которую только что зверски изнасиловали! Чего еще ты могла от него ожидать?!
– Но в бездне мне было не двенадцать.
Люцивар сузил глаза, гадая, что она хотела этим сказать.
– Он солгал мне, – тихо и очень тоненько завершила она.
– Нет, не солгал. Он имел в виду именно то, что сказал. Если бы тебе было восемнадцать и ты предложила бы ему Кольцо Консорта, то сама быстро убедилась бы в этом. – Люцивар устремил взгляд на размытые, затертые очертания сада и прочистил горло. – Сэйтан любит тебя, Кошка. А ты любишь его. Он сделал то, что должен был, чтобы спасти свою Королеву. Он сделал то, что сделал бы на его месте любой Верховный Князь. Если ты не можешь простить его, как же ты когда-нибудь сумеешь простить меня?
– Ох, Люцивар… – Всхлипывая, Джанелль крепко обняла его.
Эйрианец держал девушку в своих объятиях, гладил по голове, находя утешение в том, как крепко она прижималась к нему. Его беззвучно катившиеся слезы падали на золотистые волосы. Он плакал о Джанелль, чьи душевные раны так внезапно открылись; о самом себе, потому что сегодня мог потерять нечто драгоценное, едва успев обрести это; о Сэйтане, который, возможно, утратил гораздо, гораздо больше, и о Деймоне. В первую очередь о Деймоне.
На землю уже начали опускаться сумерки, когда девушка наконец отстранилась.
– Мне нужно кое с кем поговорить. Я скоро вернусь.
Люцивар, забеспокоившись, окинул взглядом бледное личико и поникшие плечи.
– Куда… – Осторожность соперничала с инстинктом, и он умолк, не зная, что делать теперь.
По ее губам скользнула легкая тень понимающей улыбки.
– Я буду в безопасности. И не покину Кэйлеер. И нет, Князь Яслана, я не буду ничем рисковать. Я просто хочу повидать друга.
Люцивар отпустил ее, не в силах больше ничего сделать.
