Он старательно изгнал из своего сознания даже самые незначительные мысли, когда волна темной силы захлестнула его. До заката из Зала ему не выбраться, однако, если Повелитель застанет здесь незваного гостя, как можно будет объяснить свое присутствие? После потери одной хорошенькой малышки Повелитель, по искреннему убеждению Грира, вряд ли поверит в невнятные, несвязные оправдания.
Когда мысленный импульс наконец поблек, слуга Гекаты с наслаждением вытянул ноги и вздохнул. Как бы сильно он ни боялся Повелителя Ада, мысль о том, чтобы вернуться к Темной Жрице без каких-либо ценных сведений, его не прельщала. Геката непременно настоит на том, чтобы он попытался еще раз.
Нет, нужно сделать все сегодня же. Он обнаружит комнату девчонки, обыщет ее и спокойно вернется в Ад. Если Геката хочет подобраться к этой малышке поближе и рискнуть открытым столкновением с Сэйтаном, пусть берется за дело сама.
Сэйтан направился в свои покои, надеясь, что небольшой отдых не только не повредит, но и принесет с собой вдохновение. Чуть раньше тем же вечером он пытался убедить Джанелль связаться с кем-нибудь из своих прежних друзей. Повелитель позорно провалил эту миссию и попутно узнал много нового об эмоциональной неустойчивости юной ведьмы, достигшей подросткового возраста.
Гадая, не следует ли включить Сильвию в список союзников в последующих битвах, и по-прежнему не зная, каким образом в саду оказался волчий след, он слишком поздно уловил признаки опасности.
Ментальная волна гнева и страха нахлынула на него, едва не сокрушив разум и заставив опереться на стену. Сэйтан стиснул голову обеими руками, ощущая острую как нож, пронзившую виски боль и чувствуя привкус крови, побежавшей из нечаянно прокушенной губы.
Застонав, не в силах сдержать безжалостную пульсацию, он осел на пол и инстинктивно попытался укрепить внутренние барьеры, защищаясь от внешнего вторжения, разрывающего на части сознание.
Однако, не ощутив повторной атаки чужого разума, Сэйтан поднял голову и осторожно послал вперед импульс силы.
– Ведьмочка?
Из-за закрытой двери Джанелль раздался мучительный крик.
Сэйтан рывком поднялся на ноги и, хромая и спотыкаясь, бросился вперед по коридору, а затем нырнул в комнату, охваченную самой страшной ментальной бурей, которую ему когда-либо доводилось ощущать. Если не считать сильного, ураганного ветра, сгибающего все растения и треплющего занавески, физически комната оставалась нетронутой, но у Сэйтана мгновенно возникло ощущение, что она наполнена осколками стекла, которые то и дело срывались с места, стоило пройти мимо, и врезались в его разум, не раня тела.
Опустив голову и сгорбившись, Жрец стиснул зубы и заставил себя шаг за шагом, превозмогая боль, приблизиться к кровати, на которой металась Джанелль.
Когда он коснулся ее руки, девушка с громким воплем метнулась прочь.
Почти ничего не соображая от боли, Сэйтан упал сверху, обхватив Джанелль руками и ногами. Они катались по постели, запутываясь в простынях, изорванных длинными ногтями девушки. Джанелль, громко крича, продолжала бороться с ним. Не сумев освободить руки и ноги, она изогнулась в объятиях Сэйтана, и ее зубы щелкнули в миллиметре от его горла.
– Джанелль! – взревел тот ей на ухо. – Джанелль! Это Сэйтан!
– Не-э-эт!
Зачерпнув немного силы, бережно хранившейся в Черном Камне его кольца, Повелитель снова перекатился вместе с девушкой по простыням, пришпилив ее к кровати собственным телом. Сэйтан опустил все внутренние барьеры и отправил мысленное сообщение, говорившее, что все хорошо, она в безопасности, он рядом, прекрасно понимая, что если Джанелль ударит сейчас, то уничтожит его.
Ее разум слегка коснулся обнаженного, уязвимого сознания, и девушка неожиданно затихла.
Дрожа всем телом, Сэйтан прижался щекой к ее голове.
– Я с тобой, ведьмочка, – прошептал он. – Ты в безопасности.
– Нет, – снова простонала Джанелль. – Я не могу оказаться в безопасности, нигде и никогда.
Сэйтан стиснул зубы, ощутив тошноту от неожиданно нахлынувших на него образов. Он видел их всех такими, какими некогда они предстали перед Джанелль. Марджана, висящая на дереве. Мирол и Ребекка, обе без рук. Денни, у которой не было ноги. И Роза.
Слезы катились по его щекам, когда Сэйтан, крепко прижимая приемную дочь к себе, сделал эти страшные воспоминания своими. Только теперь он наконец понял во всей полноте, что ей довелось пережить ребенком, что с ней сделали, почему она никогда не боялась ни Ада, ни его жителей. По мере того как воспоминания перетекали из ее разума в его собственный, Сэйтан видел мрачное здание, комнаты, сад и это страшное дерево с единственным ровным толстым суком.
И он вспомнил, как к нему пришел Чар, обеспокоенный неожиданно появившимся мостом и покалеченными, изуродованными детьми, приходившими по нему на остров
В тот миг, как он мысленно произнес это название, глаза девушки распахнулись.
