– Надеюсь, хотя бы мясо заслуживает твоего одобрения? – Она нервно улыбнулась Сэйтану, услышав ответ. – Дым говорит, говядина гораздо вкуснее, чем те квохчущие белые птички. – Неожиданно раздраженное выражение лица сменилось обеспокоенным. – Квохчущие птички? Цыплята? Ты съел цыплят миссис Беале?!
Дым виновато заскулил.
Сэйтан откинулся на спинку кресла. Как же приятно видеть Джанелль сбитой с толку!
– Уверен, миссис Беале будет счастлива, узнав, что сумела накормить нашего гостя – хотя сама о том не подозревала, – сухо добавил он, слишком хорошо помня, как кухарка причитала, узнав о том, что нескольких кур не хватает.
Джанелль сжала руки на коленях.
– Да. Что ж… – Она задумчиво пожевала нижнюю губу. – Общаться с родством совсем несложно.
– В самом деле? – мягко поинтересовался Сэйтан, которого позабавило неожиданное возвращение к предыдущей теме разговора.
– Просто нужно… – Джанелль помолчала и пожала плечами. – В общем, нужно отбросить человеческие ловушки и сделать один шаг в сторону.
Это объяснение было, пожалуй, самым нечетким и расплывчатым из всех, которые Сэйтану когда-либо доводилось слышать. Однако он видел, что скрывается под маской человеческой плоти, поэтому фраза «отбросить человеческие ловушки» заставила его задуматься о не самых приятных вещах. Неужели Джанелль было легче и приятнее общаться с родством, соприкасаясь с ними сознанием? Или же для нее люди и животные казались одинаково загадочными?
Чужая, Другая. Кровь и больше чем Кровь. Ведьма.
– Что? – спросил он, неожиданно осознав, что все наблюдают за ним.
– Хочешь попробовать? – мягко спросила Джанелль.
Ее призрачные сапфировые глаза потемнели, скрывая древнюю мудрость, подсказывая, что она прекрасно поняла его беспокойство. Девушка не стала возражать, отметая тревоги, и уже одно это было существенным подтверждением того, что у Сэйтана были причины нервничать. И вместе с тем не было.
Повелитель улыбнулся:
– Да, пожалуй, я бы хотел попробовать.
Джанелль прикоснулась своим сознанием к разуму каждого из четверых мужчин, не проникая за первый внутренний барьер, и показала, как нужно связываться с существом, не принадлежавшим к человеческому роду.
Это действительно было совсем несложно. Совсем как путь по узкой дорожке, с обеих сторон скрытой живой изгородью, – если пройти через едва заметную дыру, можно попасть на другую тропу, тоже нахоженную. Человеческими ловушками оказалась узость представлений о сути разговора и общения. Он – а вместе с ним и Андульвар, Протвар и Мефис и даже, возможно, Дым – всегда теперь будут помнить о том, что только их сознание создает эту изгородь, однако в ней можно с легкостью найти лазейку, если захотеть. А для Джанелль сплетение этих тропинок было одной широкой дорогой.
«Человек», – произнес Дым, определенно довольный чем-то.
Преисполнившись удивления, Сэйтан улыбнулся:
«Волк».
Мысли Дыма оказались весьма интересными. Он испытывал счастье, потому что Джанелль была рада видеть его. Облегчение от осознания того, что люди приняли его как равного. Предвкушение, вызванное мыслью о том, что совсем скоро он приведет свою стаю в безопасное место. Однако в глубине эти чувства затмевались более темными образами, связанными с охотой на родство, с потребностью понять этих людей, чтобы защитить себя. Присутствовала и изрядная доля любопытства – волк не понимал, как люди разделяют территорию, поскольку ни разу ему не удалось учуять их меток в этом огромном каменном здании. И желание пристроиться к парочке кустиков.
– Полагаю, нам стоит прогуляться, – произнесла Джанелль, поспешно поднявшись.
Мужчины шагнули обратно сквозь проем в ментальных изгородях, и мысли каждого снова принадлежали только ему самому.
– Полагаю, после прогулки Дыму совершенно не обязательно возвращаться в лес, – небрежно произнес Сэйтан, проигнорировав возмущенный взгляд, которым его одарила Джанелль. – Если в твоей комнате ему будет слишком жарко, наш гость может с комфортом устроиться на балконе или же в саду под ним.
«Я не позволю плохому самцу приблизиться к Леди».
Очевидно, Дым давно привык проходить через ментальную изгородь. Сэйтан отметил также, что мысль была послана на нити копья, то есть от самца к самцу, чтобы Джанелль не смогла ее уловить.
«Спасибо», – отозвался Сэйтан, а вслух произнес, обращаясь к дочери:
– Ты уже закончила делать уроки на завтра?
Джанелль сморщила нос и пожелала всем присутствующим спокойной ночи. Дым радостно потрусил следом за девушкой, когда она направилась к двери.
Сэйтан повернулся к остальным.
Андульвар только тихо присвистнул:
– Благая Тьма, Са-Дьябло… Родство!
– Родство, – с улыбкой согласился Сэйтан.
Андульвар и Мефис тоже ухмылялись.
Протвар извлек охотничий нож из чехла и внимательно изучил лезвие.
– Я отправлюсь с ним, чтобы привести стаю в их новый дом.
Всплывшие в памяти образы охотников и капканов, ожидающих их на пути, согнали с лиц мужчин улыбку.
– Да, – слишком тихо согласился Сэйтан. – Думаю, именно так и следует поступить.
