– Ты знаешь что-нибудь об истории нашего рода? – спросил в ответ правитель Фаленсии, взмахом руки открывая небольшую и неприметную дверь в стене, ведущую в явно обжитые и светлые помещения.
– Я читала историю рода, – ответила Леля, проходя вслед за правителем, чтобы сразу же оказаться в большом коридоре, по стенам которого были развешаны красивые портреты и факелы, горевшие ровным и явно магическим светом.
– Тогда ты знаешь основы нашей истории, – продолжил нэр Гидеон, останавливаясь на время, которое потребовалось всем участникам, чтобы пройти через потайную дверцу.
Как только последний прибывший оказался в гостеприимном коридоре, правитель Фаленсии также взмахом руки скрыл потайную дверь и развернулся, одновременно направляясь к большим двустворчатым дверям в конце коридора. Все молча двинулись за царственным провожатым, по-прежнему храня молчание и бросая друг на друга слегка встревоженные и обеспокоенные взгляды.
– Что же касается того помещения, – продолжил правитель, открывая резные двери и пропуская наследницу вперед. – То именно там был когда-то портал, с помощью которого мы оказались в этом мире.
Удивленный вздох вампиров был заглушен возгласами восхищения всех остальных, потому что наконец-то они узрели настоящий дворец. Взорам всех гостей открылась невероятной красоты зала, в одном конце которой на довольно высоком постаменте стояли два кресла – одно больше и по центру, и второе – поменьше и проще.
– Тронный зал, – озвучил догадки всех присутствующих правитель, разворачиваясь к внучке. – Именно здесь последние две тысячи лет первый род Баррейн правил Фаленсией. Как видишь, здесь сейчас два трона. И я надеюсь, что все-таки ты поменяешь свое решение и останешься. Нашему государству нужен молодой и сильный правитель. Фаленсии нужна ты.
– Я не отказываюсь, пойми, – после минутного замешательства и полной тишины ответила Леля, твердо смотря в такие же как и у нее глаза. – Но я не могу прямо сейчас дать тебе свое согласие остаться. Мне действительно еще многому нужно научиться. И это не только управление темной магией первого рода.
– Но Тьма Изначальная признала тебя, и значит, что тебе нужно обязательно остаться здесь. К тому же, я повторюсь, никто кроме меня не научит тебя управлять своей магией.
– Почему ты не хочешь делиться знаниями с другими мирами? – вдруг неожиданно спросила Леля, поймав благодарный взгляд Дамиана. – Сколько можно находиться в изоляции? Ты не думаешь, что пора открыть миру Фаленсию, заключить мирные договоры с другими странами по обмену и товарами, и опытом? В том числе и магическим.
Леля вопрошающе смотрела на правителя, но нэр Гидеон молчал. И в этом молчании было столько явного неудовольствия и несогласия.
– Ваша внучка права, нэр Гидеон, – вдруг вмешался в разговор, тем самым придя на помощь, господин ректор. – Ваше государство очень давно находилось в изоляции, как и его жители. Мир давно поменялся, и сейчас многие страны, сотрудничающие друг с другом, находятся в гораздо более выигрышной позиции. Не говоря уже о развитии, которое невозможно без притока новых знаний и людей. Вы только представьте перспективы, которые откроются перед вашим государством от такого решения.
– На то, чтобы отгородиться от остальных, была своя причина, и вы не можете судить о ней, – наконец сухо произнес правитель, отворачиваясь от стоящих молча гостей, чувствующих себя сейчас незваными и нежеланными пришельцами.
В воздухе явно повисла тяжелая пауза, и все молча переглядывались, пытаясь понять – их уже прогоняют или пока еще нет. Леля тяжело вздохнула и, подойдя к правителю, мягко коснулась его плеча:
– Не принимай поспешных решений, дедушка, – от ее слов повелитель вздрогнул и развернулся к Леле, думая, что ослышался. Девушка мягко улыбнулась и прижалась, несмело обнимая. Еще секунду нэр Гидеон стоял в нерешительности, но потом, словно очнувшись, также обнял внучку и счастливо улыбнулся.
Все остальные неслышно и облегченно выдохнули и затем заулыбались, наблюдая картину семейного воссоединения. Только один Бар так же как и всегда оставался невозмутимым и спокойным. Но даже он, наверно, мог бы сказать, что почувствовали все: гроза миновала, и для Фаленсии все-таки настало время перемен.
***
Сальвея нетерпеливо постукивала наманикюренным пальчиком по небольшому карманному зеркальцу, неотрывно вглядываясь в свое отражение. Чуть поджатые губы вкупе с нервной дробью выдавали нетерпение и даже некоторое напряжение их владелицы. Наконец, словно что-то заметив в зеркальной глади, богиня сильнее сжала зеркало, неотрывно следя за меняющимся прямо на глазах отражением.
– Наконец-то, Самний! Почему так долго не выходил на связь?
– Потому что на то были свои причины, – раздался чуть глуховатый голос, идущий прямо из зеркала. – Я и сейчас смог только вырваться ото всех на пару минут.
– Рассказывай! – практически потребовала богиня.
В ответ на ее ультимативное требование от зеркала раздался веселый хмык, и затем все тот же голос лениво произнес:
– Тебе с самого начала все пересказать?
