За спиной у Эрики поместился Воротынский с металлической короной в руках, за спиной у жениха – Нечаев, тоже с короной. Эрика взглянула на него, он улыбнулся и прошептал:
– Не унывай, обезьянка… обойдется!..
– Начнем, благословясь, – сказал священник. – Матушка!..
Попадья с дочками запела «Гряди, гряди!..» Обряд начался.
Эрика не понимала ни единого слова – ей оставалась лишь думать о своей великой цели да вести беззвучную беседу с Валентином на тот случай, если он с небес неодобрительно глядит на это действо.
– Вот, любимый, на что я иду, чтобы проучить твоего убийцу, – так говорила Эрика. – Это единственная возможность найти тех богатых людей, которые считают меня своей дочерью. Я найду их! Я сделаю так, что они меня полюбят! И князь Черкасский сто раз пожалеет, что вызвал тебя на поединок! Не клинок в сердце, нет – клинок я и сама могу вонзить, вот он, висит на моем поясе под юбками! Я накажу его по-настоящему, сурово и мучительно! Не забывай, Валентин, из какого я рода. Жалость не числится среди наших фамильных добродетелей…
Много бы чего наобещала Эрика покойному жениху, нехорошо поглядывая при этом на жениха настоящего и уже почти не слыша голосов, то тут дверь распахнулась.
– Добрый вечер всей честной компании! – провозгласил зычным голосом совершенно незнакомый мужчина с пистолетом. – Всем стоять смирно! У кого оружие – бросайте на пол!
Батюшка ахнул – и более не сказал ни слова, его семейство сбилось, кто-то взвизгнул. Нечаев с Воротынским резко повернулись.
– Сукин ты сын, Мишка! – яростно сказал Воротынский. – Твой недогляд!
– Ну, живо, живо, живо! – потребовал незнакомец, а за его спиной протиснулся в горницу еще один, совсем махонького росточка.
– Невесту выведите, – приказал он. – Во двор. Ты, сударыня, при ней? Выводи!
Приказ относился к Анетте.
Она с перепугу хотела было послушаться, но Эрика выдернула руку из ее руки. Происходило непонятное – в дверях встал еще мужчина, взял на мушку Нечаева, Нечаев схватился за свой пистолет, замер – и молча кинул оружие на пол. Вид у него был апокалиптический: мир рушится, конец света грянул!
– Дурак! – рявкнул Воротынский, выхватил шпагу из ножен и попытался атаковать махонького господина, но тот ловко увернулся, а его плечистый товарищ подставил под шпагу какой-то удивительный клинок, широкий и с причудливым огромным эфесом. Этот эфес-корзинка для того и был придуман, чтобы улавливать вражеский клинок и выдергивать его из руки фехтовальщика. Шпага отлетела, ударилась об стенку, взвизгнула попадья, обнимавшая своих перепуганных дочек. Воротынский не растерялся – как-то проскочив мимо клинка, он ударил плечистого кулаком в челюсть и, видать, всю душу вложил в этот удар.
– Мишка, болван! Беги! И с девками! – закричал он.
– Стоять! – закричал и махонький господин. – Дом окружен! Ах ты, доннерветтер нох айн мал!..
Эти слова Эрика поняла – и их причину тоже. Ее загадочный жених, опомнившись, схватил столик, стоявший посреди комнаты. Книга упала на пол, а тяжелый столик полетел к двери.
Началась заваруха. Влез в нее и батюшка, размахивая невесть откуда взявшейся дубиной и крича на свое семейство, чтоб оно немедленно убиралось прочь.
Эрика оттащила растерявшуюся Анетту к стенке, и они стояли, тесно обнявшись, вертели головами. Кто-то, подкравшись, схватил Эрику за руку и потащил прочь. Она забилась, вырывая руку, на помощь пришла Анетта – кинулась на злодея, норовя выцарапать ему глаза. Отбиваясь, он упустил Эрикину руку, а напрасно – девушка успела вытащить пистолет.
Как-то диковинно совпало – пистолет в руке, а в распахнутой двери – никого, и до той двери – четыре шага. Эрика выстрелила и кинулась бежать, Анетта – следом.
Из сеней они попали во двор, пронеслись, чудом не споткнувшись, до калитки.
– Вы в него попали, сударыня? – спросила Анетта.
– Кажется, да… сударыня… – Эрика перехватила пистолет так, как блаженной памяти прадедушка в своих морских сражениях: взяла за дуло, чтобы при нужде бить тяжелой рукоятью.
– Боже мой, что нам делать, сударыня?
– Помолчать, сударыня!
Разговор этот они вели, разумеется, по-французски.
– Давайте отойдем подальше, сударыня. Тут нас могут обнаружить эти страшные люди…
– Да, пожалуй… это что, изгородь?..
– Выйдем на улицу, тут в переулке должен стоять наш дормез, – сказала Анетта. – Может быть, мы найдем его и уедем домой. Андреич увезет нас…
– Вы правы, сударыня. Мужчины и пешком найдут дорогу. Проклятая свадьба!..
– Может быть, даже хорошо, что вас не успели повенчать? – спросила Анетта. – Господь бережет вас, и…
Тут из дома во двор выскочили какие-то люди и в темноте начался шпажный бой с криками, топаньем, стуком, скрежетом и звяканьем клинков.
Калитка, в которую собрались было выскакивать Эрика с Анеттой, вдруг сама отворилась и вбежали два человека в широких епанчах. Тяжелый суконный край задел по лицу Анетты, она вскрикнула.
Эти двое устремились прямо к драчунам, а девушки выбежали на улицу.
– Держитесь, Нечаев! – закричал кто-то незнакомый по-французски. – Пробивайтесь к нам!
– Ах, – сказала Анетта, – Господь нас услышал и прислал подмогу!
