«О Билкис, ты пленила мое сердце. Неужели ты завоюешь и мою дочь?» Ведь царице Юга предстояло рано или поздно вернуться в свою страну и оставить на память лишь тоску.
«А нужно ли ей возвращаться? – спросил внутренний голос. – Ты царь Израиля, Иудеи и многих других земель. Разве ты не можешь удержать одну-единственную женщину, если желаешь ее?
Нет. Нет, об этом даже думать нельзя». Никогда раньше Соломон не понимал по-настоящему, как человек может действовать против собственного здравого смысла. В своем ослеплении он кичился тем, что всегда все решает с помощью холодного рассудка, всегда делает то, что правильно, справедливо и обдуманно, и в ход его мыслей не вмешиваются прихоти и страсти.
«Ведь я не знал, что такое соблазн. Теперь же… Теперь я расплачиваюсь за свою заносчивость». Ибо соблазн слушаться лишь собственных желаний терзал его, словно леопард, поймавший добычу.
«Ты – царь. Поступай как пожелаешь, – нашептывал ему соблазн, словно змей, свернувшийся под сердцем. – Поступай как пожелаешь. Твой отец, Давид Великий, ни в чем себе не отказывал. А ты разве не такой же царь, как он?»
«Нет, – прошипел злой змей. – Нет, ты не такой и сам об этом знаешь. Великий царь поступил бы так, как ему захотелось бы. Разве что-то имеет значение, кроме твоих желаний?»
Внизу в женском саду царица и царевна спокойно сидели рядом у фонтана. Их не затрагивали его темные желания. Ваалит что-то говорила, честно и открыто. Билкис слушала и кивала, перебирая пальцами горсть алых бутонов роз, которые лежали у нее на коленях.
«Ты желаешь ее, и ты царь. Возьми то, чего желаешь. Кто смеет противиться желаниям царя?»
– Я. – Это произнесенное шепотом слово отразилось эхом от прохладных каменных стен. – Я, – повторил Соломон.
Он закрыл глаза, спасаясь от яркого сияния соблазна. А когда осмелился снова взглянуть вниз, на сад, дочь и царица уже ушли. Остались лишь солнечные блики на воде фонтана и аромат роз, витавший в воздухе.
Позже, когда стало невозможно взять свои слова назад, Билкис поняла, что стремилась вперед чересчур быстро и слишком надеялась на обещание богини. «Матерь сказала мне, что я найду наследницу. Привела меня к ней. Но я сама должна ее заполучить. Неужели я надеялась, что Аллат на крыльях ветра перенесет девочку из Иерусалима в Саву?»
Она слишком радовалась и повела себя самонадеянно. «Да, но, если бы не это, если бы я была так мудра, как думала о себе, никогда бы мне не лежать в объятиях царя Соломона».
Билкис успела увидеть Иерусалим издали и осмотреть его улицы; она оценила все богатства, которые показывал ей царь. Ей даже разрешили полюбоваться Великим Храмом, венчавшим собой высокий холм, войти во внешний двор, где огромная медная чаша покоилась на спинах двенадцати волов, и лицезреть две колонны у входа в сам храм.
Но из всех сокровищ Иерусалима величайшим оказалось найденное в стенах дворца, столь бесценная жемчужина, что Билкис позволила алчности возобладать над здравым смыслом. В будущем, когда ей хотелось поспешить, она всегда нашептывала себе эту историю как тихое предостережение.
Она считала, что терпелива, как само время, и может проникать всюду, как мелкий песок пустыни. Ведь с тех пор, как царица увидела Ваалит, она ждала, безмятежно улыбаясь, как будто девочка вызывала у нее не больше интереса, чем этот величественный дворец, или золотой храм, или огромный рынок, где купцы предлагали сокровища из всех мыслимых стран мира.
Но в какой-то момент ей показалось, что царь уже бросил к ее ногам все, что было в Иерусалиме, и сам дал ей возможность, которую она искала. В тот день они поехали верхом в долину, лежавшую к северу от города, – Соломон хотел показать царице свои знаменитые конюшни. Ей очень понравилось хозяйство и лошади, которых там разводили. Скакунов царя Соломона ценили военачальники и цари.
По дороге домой они говорили о лошадях и заспорили, что следует выше ценить, размер и силу или быстроту и легкость.
– А что если вывести лошадь, обладающую всеми этими достоинствами? – спросила наконец Билкис. – Когда я вернусь в Саву, я выберу трех молодых жеребцов, сыновей Шамса, и пришлю тебе. Сведи их со своими самыми большими и сильными кобылами…
– И через некоторое время мы увидим, удастся ли таким образом создать идеального коня. Я с благодарностью приму такой подарок. – Соломон наклонился, чтобы погладить Шамса по гибкой шее. – С того самого момента, как я впервые увидел твоего коня, я не мог отвести от него глаз. И теперь я получу такого же!
Царица засмеялась. В Иерусалим они ехали весьма довольные друг другом.
Когда они вернулись в город, Соломон провел ее в Малый дворец. У ворот он сказал:
– Вот ты и увидела все мои сокровища, о величайшая из цариц. – Соломон улыбнулся. – Скажи мне, что ты думаешь? Может ли величие моего царства сравниться с твоим?
Она улыбнулась в ответ, согретая смехом, звучавшим в его голосе.
– У тебя действительно великое царство. Но настоящее сокровище – это достойный собеседник.
– Да, ведь я уже устал смеяться над собственными шутками.
