- Не совестно родную дочь в грязи марать? – лишь холодно произнес он, поправляя ножны палаша.
- Священник ждет, обвенчаетесь до обеда, - холодно объявил Елисей, перестав играть.
- Батюшка, миленький, я за него не хочу, - пропищала Олеська. – Злой он, я боюсь его.
- Кто тебя, паскудница, спрашивает, - Черный даже не взглянул на дочь.
«Еще одна принцесса из-под конюха да под меня, ну уж нет!»
- Я тебе не ягненок на заклании, - Кароль покрутил в руке рукоять оружия.
- Знаешь, что у нас с насильниками делают? – Елисей смерил Каменецкого тяжелым взглядом. – Их камнями на торгу забивают.
- Всем объявишь, дочь станешь позорить, уж и так про нее, должно, слухи с душком ходят, - Кароль оценивающе примерялся к распахнутому окну.
- Высоко, шею сломаешь, - предупредил Черный. – Или ты сейчас в домовой церкви обвенчаешься с моей дочерью, или мои воины забьют тебя по-тихому прямо здесь. Живым и холостым ты отсюда не выйдешь. Выбирай.
- Выбор как-то невелик, - Кароль снова собирался умирать.
[1] Седмица – неделя.
Глава VII. Кароль и София?
1
Людское море волновалось, переливаясь войлочными шапками и цветастыми платками. Народ со всех окрестностей собрался, чтобы посмотреть на пробный запуск диковинной мельницы. Самые отчаянные зеваки подступились вплотную к озерной кромке, не замечая промокших носов сапог, ловкие мальчишки заняли лучшие места на ветках плакучих ив. В воздухе приятно пахло свежей стружкой. Объект общего внимания, огромное деревянное колесо, вгрызалось в развороченную скалу, поражая внушительными размерами. Водопад огибал его по временным деревянным желобам, взбивая воду в облако мелких брызг.
Работники ждали сигнала.
- Можно начинать, - подсказал Софии Любош.
Молоденькая княгиня, перекрестившись, достала из-за пояса белый кружевной платок и широко махнула им над головой.
Сильные мужские руки дернули веревки, срывая затвор. Вода оглушительным потоком ударила в лопасти колеса, оно жалобно скрипнуло, охнуло и медленно поползло в неторопливом вращении.
- Работает? Работает. Ра-бо-та-ет!..
Мельники, смолов прошлогоднее зерно, вынесли первую горсть муки на серебряном блюде и подали с поклоном княгине Каменецкой. София пальчиками потрогала белую горку, посмотрела на свет и передала блюдо городовому Ивлицы, тот оценив помол, передал сельским старостам, те деловито закивали.
- Через пару месяцев новый урожай будем молоть, - сиял Любош, наблюдая за мерными движениями колеса. – Все получилось, госпожа.
- Да, получилось, - немного отстраненно пожала плечами София.
- Отчего же печалится наша ясновельможная пани? Я ведь песок стекольный таки нашел, за Лычками карьер, и… - управляющий склонился к уху хозяйки, - с мастерских Зарунского есть один подмастерик, готов перебежать. Думаю, надо брать.
- Так средств же нет? – повела бровью София.
- Ну, я вдовец, одинок, у меня есть кое-какие сбережения. Я готов…
- Послушай, пан Любош, - понизила голос и хозяйка, - я уеду скоро к мужу, ты это знаешь. Здесь будут другие хозяева.
- Так что ж другим хозяевам стекольные мастерские не пригодятся? – управляющий хорохорился, но сникший взгляд его выдавал.
- Знаешь, я подпишу на тебя дарственную на этот карьер. Мастерские будут твоими. Это наш с Каролем… с князем Каменецким прощальный подарок, - София ласково улыбнулась.
- Спасибо, госпожа, но я не шляхтич, землей не имею права владеть, - смущенно развел руками Любош.
- Кароль - князь, и может тебе на своих землях пожаловать шляхетство. Он подписал грамоту, она в моих покоях. Я и свою составлю, если беглого хозяина грамота вдруг не подойдет для королевского суда, хотела подарить тебе землю пастбищ, но карьер, наверное, лучше?
- Конечно, лучше. Спасибо, госпожа. Пожалуй, стоит на старости лет снова жениться, чтобы было кому передать, - подбоченился управляющий, подбирая дородный живот.
- Ты еще не стар, женись, - подмигнула София.
- Очень жаль, что вы уезжаете. Такую хозяйку мы давно ждали.
- Я все решила, жена рядом с мужем должна быть.
- Это да, это да, но все равно жаль.
Ну почему вся жизнь не может быть такой, как те самые счастливые три весенних дня? Любимый муж рядом, детки здоровенькие, хорошие и исполнительные слуги, красивый и надежный замок, земли, где можно развернуться. Почему так не может быть всегда?! София задумчиво ехала в карете, перед глазами мелькали: ее поля, ее луга, ее ручей, лес, горы. Пока ее. «Я хочу быть с Каролем, я готова жить с ним даже в шатре, но все равно грустно. И эта мельница. Пройдут годы, и местные, возможно, будут говорить: «Была тут у нас одна княгинька, уж и не помним, как ее там, бишь, звали, всего-то ничего нами владела, так это она меленку велела построить». А может и забудут… да точно забудут. Кто я такая, чтобы меня помнить?.. А как там будет на новом месте, в разоренной стране? Крестьяне по осени налог заплатят, деньги нужно будет припрятать. Не все конечно, стыдно новым хозяевам разоренные земли отдавать. Пусть знают, что Каменецкие разумными владетелями были».
