– Я здесь. Сражайся со мной, но не трогай…
Она запнулась, увидев, что Одноглазый отнял руку с лица. Его нос был разбит. Кровь струилась по его губам и подбородку. Хэсина, словно завороженная, смотрела, как капли высыхают на его коже.
– Ты…
Струйка дымка превратилась в язычок голубого пламени.
– Я сгорю.
Огонь начал охватывать кожу Одноглазого, и тот поморщился, но не потушил его.
– Я знаю, о чем ты думаешь, дорогуша. Но эта боль – ничто. Знаешь, что мучает меня гораздо сильнее? То, что мои люди начинают довольствоваться своим нищенским существованием. А еще то, что они попадаются в сети королевы, дающей им ложную надежду. Знаешь, что происходит, когда мы начинаем надеяться? – Он взглянул на камеру. – С нами происходит то же, что произошло с ней. Она доверилась вам и из-за этого сгорела. Если ее судьбу повторят еще пара человек, сгорим мы все.
Он достал сверток, закутанный в полотняную ткань.
– Так что спасибо, что пришла сюда сегодня. Спасибо, что упростила мне задачу. У меня никогда с первого раза не получается высечь искру при помощи кремня.
Он бросил сверток на обломки фонаря, в котором еще подрагивало пламя свечи. В нос Хэсины ударил дым от горящей ткани. Но в нем присутствовал еще какой-то запах, напомнивший ей о ежегодном празднике весны.
Резкий запах недавно отчеканенных монет.
Теплый аромат петард.
Металл и черный порох.
Хэсина бросилась к Санцзиню, но ее ноги двигались так медленно, словно пол был залит смолой. Она выкрикнула его имя и протянула к нему руку, пытаясь схватить его, но он был слишком, слишком далеко.
Вдруг расстояние между ними исчезло. Пространство и время сошлись в одну точку, и в следующее мгновение она уже куда-то летела, летела, летела, пока темнота вокруг нее превращалась в свет. А потом с костей света сорвалась плоть, и все исчезло.
Тираны вырезают сердца мятежникам. Правители жертвуют своими собственными сердцами.
Неважно, чего хотите вы. Важно, что нужно вашему народу.
– Миледи.
– На-На.
– Сестра.
– Сина.
– Хэсина.
Их голоса метались по поверхности воды, словно маленькие рыбки. Их тени были едва различимы с глубины. Хэсина протянула к ним руку, чувствуя, что идет ко дну. Ее жизнь мерцала сквозь пространство между ее пальцами.
Она тонула.
«Что случилось с твоими коленками, Пташка?»
Она ткнула пальчиком в распухшую ногу и поморщилась: «Мама заставила меня простоять на коленях всю ночь».
«Из-за чего?»
«Я вплела в волосы белые хризантемы».
Лилиан сказала, что это красиво. Больше Хэсина никогда ей не поверит.
«Что символизирует белый цвет?» – мягко подсказал ей отец.
«Смерть».
«Да. Отсутствие цвета есть отсутствие жизни. А если ты стал свидетелем многих смертей, это может высосать все цвета из тебя».
«Мама видела много смертей?»
«Да. Мы вместе их видели».
«Но с тобой же все хорошо».
«Все мы по-разному реагируем на потери».
