Джек молча пожал плечами. Вынув из кармана фляжку, он поставил ее на стол, затем снял пиджак и, закатав рукава рубашки, разлил содержимое фляжки по двум стаканам.
— Хорошо здесь у тебя, Роузи, — сказал он, глядя вдаль на широкие просторы. — И какое чудесное стадо, готовое для аукциона.
— Это только часть стада, — залебезила Роузи. — У меня его тысячи голов. Я уже даже не помню сколько.
Джек положил себе цыпленка, полил его подливкой и, удовлетворенно кивнув, приступил к еде.
— Думаю, что Ханичайл знает, сколько у вас голов скота.
Опустив глаза, Ханичайл смотрела в пустую тарелку. Роузи положила ей кусочек цыпленка и густо полила подливкой. От еды шел чудесный запах, а Ханичайл была так голодна, что ощущала во рту вкус еды. Но она постаралась подавить в себе голод и крепко сжала рот. Лучше она останется голодной, чем будет есть с этим мужчиной.
— Не теряй зря времени, разговаривая с ней, Джек, — злобно сказала Роузи. — Она прикидывается.
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, детка, — сказал Джек, вгрызаясь в ножку цыпленка.
«О, знаю, — с горечью подумала Ханичайл, — но все равно не буду есть вместе с тобой».
— Ради Бога, почему бы тебе не оставить нас одних и не дать спокойно поесть, — сказала наконец Роузи, и Ханичайл обрадованно выскочила из-за стола еще до того, как Роузи закончила предложение. Она вбежала в дом и спряталась за оконной занавеской, слушая, как мать рассказывала Джеку все о ранчо, о том, каким большим оно было, сколько в нем голов скота и какую прибыль оно приносило.
— Мне повезло, — заключила Роузи, откидываясь назад и закуривая сигарету. — Мой муж был хорошим хозяином. Он оставил меня богатой женщиной. Но просто удивительно, как быстро деньги утекают сквозь мои пальцы, — добавила она, хихикая.
— Но ты всегда можешь рассчитывать на ранчо, — сказал Джек. — Должно быть, оно приносит хороший доход.
Роузи кивнула, глубоко затянулась и посмотрела на Джека.
— Думаю, что да.
Элиза убрала со стола тарелки и стала мыть их в большой раковине на кухне. Ханичайл прибежала к ней и, взяв полотенце, стала молча вытирать посуду.
— Твой ужин стоит там нетронутый, — сказала Элиза, посмотрев на нее через плечо.
— Я не хочу есть.
Элиза уловила дрожь в ее голосе. Она всегда оставалась с ней в доме, когда Роузи уезжала, но сейчас она сказала:
— А почему бы тебе сегодня не переночевать у нас дома? Мы можем поужинать там вместе с Томом.
Ханичайл обвила Элизу руками за талию и крепко прижалась к ней.
— О, Элиза, а можно?
— Конечно, можно, детка, — ответила Элиза и ворчливо добавила: — Можно подумать, что я оставлю тебя с ними пьяными, словно ты какая-нибудь собака.
Она ушла сказать Роузи, что забирает Ханичайл с собой.
— Иди пожелай матери спокойной ночи и поцелуй ее на сон грядущий, — приказала Элиза, вернувшись.
Ханичайл выполнила приказание и поцеловала мать в щеку.
— Вот так-то лучше, — сказала Роузи, внезапно осыпав дочь поцелуями. — Она так похожа на отца, — сентиментально вздохнув, добавила она.
Сбегая с веранды, Ханичайл даже не оглянулась.
Дом на ранчо определенно не был дворцом, но у Элизы был совсем маленький домик с крошечной кухней и удобствами во дворе. Его бревна стали серыми от времени, и Ханичайл нравилось находиться там во время грозы. Дождь барабанил по оловянной гофрированной крыше, в окно блистали молнии, а она чувствовала себя уютно и в безопасности, прижавшись к большому, мягкому телу Элизы. Она даже не возмущалась, когда Элиза храпела: лишь бы та была рядом.
Ханичайл, Том и Элиза сидели на крыльце, ели цыплят и говорили о чем угодно, только не о Роузи и Джеке. Словно их вообще не было на свете.
Когда на следующее утро ровно в семь Ханичайл с Элизой вернулись домой, к их удивлению и восторгу, Роузи и Джек уже уехали.
Этой ночью Джек Делейни со знанием дела и с удовольствием занимался с Роузи любовью. Когда она наконец заснула, он долго лежал без сна, думая о разных вещах. Он был умеренно успешным человеком. У него были хорошие связи, он поставлял виски в бары, где запрещалось торговать спиртными напитками, сразу в несколько городов, но конкуренция на рынке была сильной. Он был связан с мафией и нужными людьми, но в этом бизнесе нужные люди часто исчезали без всякого предупреждения. Всегда можно было оказаться вне игры, так и не узнав, что случилось. Кроме того, ходили упорные слухи, что «сухой закон» еще долго будет действовать. Ему надо думать о будущем.
Роузи была не слишком умной, к тому же старше Джека на несколько лет, но все еще оставалась привлекательной и сексуальной. И она была богата. Ранчо Маунтджой было прекрасным полем деятельности, и Джек легко представлял себя в роли техасского ранчеро. С его хваткой он может без конца улучшать это место. И первое, что он должен сделать, построить приличный дом вместо этой полуразвалившейся лачуги, которую, казалось, мог снести первый порыв хорошего ветра.
— Роузи, — позвал Джек, слегка толкнув ее в бок. — А почему бы нам не пожениться?
Роузи моментально проснулась.
— Ты действительно этого хочешь?
