— Доброе утро, Уильям, — сказала она грохочущим голосом, который можно было услышать за милю, и поцеловала воздух рядом с его щекой. — Хотя его нельзя назвать добрым. Погода дождливая, а движение отвратительное.
Софи повернулась и посмотрела на девушек, а те, в свою очередь, оценивающе рассматривали ее.
— Так-так, что у нас здесь имеется, — сказала Софи, поднеся к глазам золотой лорнет.
Оглядев внимательно девушек, она ехидно заметила:
— Нечего сказать, девушки Маунтджой. Больше похожи на гадких утят Маунтджой. Затея дорогая, — продолжила Софи, обращаясь к Маунтджою. — Тебе придется потратить кучу денег, чтобы превратить этих Золушек в принцесс и найти для них прекрасных принцев. — Снова приложив к глазам лорнет, Софи посмотрела на ноги девушек. — И найти хрустальную туфельку больших размеров.
— Я отдаю их в надежные руки, Софи, — сказал Маунтджой. — Сделай с ними, что сможешь, чтобы они не опозорили имя Маунтджой.
— Предоставь это мне, Уильям, — ответила Софи. — Уж если кто и может это сделать, так это я.
Когда лорд Маунтджой вышел из комнаты, Софи обратилась к девушкам:
— Вы хотя бы представьтесь.
Естественно, первой это сделала Анжу.
— Анжу д'Аранвиль, тетя Софи, — сказала она, выступая вперед и целуя Софи в сильно напудренные щеки.
Тетя Софи в ужасе замахала на нее руками.
— Первое, чему ты должна научиться, — не целовать англичан, особенно при первом знакомстве. Это просто недопустимо.
— Простите, тетя Софи. — Анжу обезоруживающе улыбнулась.
Лаура протянула свою шершавую, с обгрызенными ногтями руку и сказала:
— Здравствуйте. Я Лаура Суинберн.
Тетя Софи слегка повела носом и прикрыла его носовым платком.
— И все еще с запахом конюшни, — заметила она. Лаура покраснела.
— О Господи, — сказала она. — Обычно я надеваю этот свитер, когда иду к лошадям. Он чистый, но лошадиный запах, должно быть, въелся в него.
— Урок первый: никогда не надевай одежду, в которой ходишь в конюшню. Прошу тебя запомнить это, моя девочка.
Ханичайл гордо вздернула подбородок: она останется такой, какая она есть, и черт с ней, с этой тетей Софи.
— Ханичайл Маунтджой из Техаса, — сказала она.
— Техас, гм. — Тетя Софи внимательно оглядела Ханичайл через лорнет. — Это там, где Джордж наконец обосновался? На ранчо?
— Да, мэм. Но я никогда не видела его. Он умер еще до моего рождения.
— Твоя мать была актрисой?
Ханичайл улыбнулась, подумав, как была бы довольна Роузи таким определением.
— Да, мэм, она была самой сексуальной стриптизершей, когда мой отец познакомился с ней.
Ханичайл заметила, что все в изумлении посмотрели на нее.
— Господи, прости, — сказала тетя Софи, совершенно потрясенная. — Полагаю, что нам нет необходимости разносить этот факт по всем гостиным Мейфэра. Если ты просто скажешь, что она работала в театре, этого будет вполне достаточно.
Немного помолчав, она добавила своим громовым голосом:
— А сейчас, молодые леди, нам пора приниматься за работу. Нам предстоит за короткий период времени сделать из вас презентабельных девушек. Задача сложная, но мы с лордом Маунтджоем надеемся справиться с ней. Того же самого мы ждем от вас.
Софи снова оглядела девушек и предостерегающе заметила:
— Никакого разгильдяйства, никакой неряшливости, никакой лени. Я просто этого не допущу. Маунтджои всегда были известны своей выдержкой и гордостью. Того же самого я ожидаю и от вас, девочки. Ты должна научиться нравиться, — сказала тетя Софи, глядя на Лауру. — А ты не выставляй себя напоказ, — добавила она, обращаясь к Анжу. — А ты научись слушать, вместо того чтобы много болтать, — заметила она Ханичайл. — Судя по всему, у вас совсем нет хорошей одежды, — продолжала она. — Лично я не выношу французских дизайнеров: на мой взгляд, они совершенно не понимают английского вкуса. Поэтому я назначила встречу с новым молодым модельером Норманом Хартнеллом. Он сконструирует вам бальные платья и платья для презентации. Мы также пойдем к Виктору Стайбелу, к Бета и в Найтс-бридж, чтобы приобрести дневные платья и костюмы. — Посмотрев на девушек, Софи вздохнула еще раз, осознав трудность поставленной перед ней задачи, и в раздражении произнесла: — А пока я немедленно отвезу вас в «Суон энд Эдгар», так как не могу больше видеть то, что на вас надето. А что касается тебя, моя дорогая, то ты выставляешь свои ноги больше, чем принято, — холодным тоном заметила она Анжу. — Я лично скажу модельеру, чтобы он удлинил твои юбки до разумных пределов.
Анжу вздохнула, с сожалением подумав о Париже, Скьяпарелли, Шанель и Уорте, за одежду которых она была готова умереть.
Остаток утра девушки провели в примерочных «Суон энд Эдгар», пока продавщицы бегали, подбирая им юбки, блузки, шерстяные свитера, туфли и платья, и все с одобрения тети Софи.
Вернувшись в Маунтджой-Хаус, они быстро перекусили и отправились к Хартнеллу, где с них сняли мерки, и тетя Софи точно указала там, что именно им нужно. Перед ними раскатали рулоны прекрасной материи, и они долго рассматривали ее, перед тем как сделать окончательный выбор.
