Климский растерянно поглядел на свои руки, на вдову, а затем притянул ее к себе и нерешительно обнял. Мережская на мгновение замерла, а потом вцепилась в его плечи, как утопающий в спасательный круг. И мужчина представил, будто опять утешает сестру — прижал к себе покрепче, погладил девушку по голове, стал говорить какие-то бессвязные глупости в стиле «все будет хорошо». Катя его словам не верила, но позволяла себе на некоторое время обмануться.
Часы пробили время обеда.
— Надо идти, — сказала Екатерина, отстраняясь. Михаил схватил ее за руку.
— Не надо. Пусть накроют в кабинете.
Он направился к своему рабочему месту, таща девушку за собой. Та послушно шагала следом. В комнате он усадил ее в кресло и вызвал экономку. Женщина появилась через пару минут, с недовольством обозревая устроившуюся в кабинете парочку.
— Аглая, инкнесс уже ушел?
— Да.
— Сообщите Ульяне, пожалуйста, чтобы еду подали сюда.
Экономка поджала губы.
— Молодой хозяин… — начала было она, но ее тут же перебили самым бесцеремонным образом:
— Мережской младший поест в одиночестве. Или он маленький мальчик и боится оставаться в комнате один?
Женщина окинула гневным взглядом выскочку, отдающего ей распоряжения, посмотрела на хозяйку и, не дождавшись от той никакой реакции, сухо кивнула и вышла.
— Не грубите. Она хорошая.
— Разрешите не поверить вам на слово. Не уверен, что вы умеете разбираться в людях.
Михаил отыскал в ящике стола нужный пузырек, вату и направился к вдове.
— Что это? И откуда?
У мужа тут такого не лежало.
Мужчина присел в соседнее кресло.
— Завел после того, как порезался канцелярским ножом. Повернитесь. Немного пощиплет.
У него были абсолютно не аристократические пальцы — не тонкие, не длинные, и в мозолях. Но Екатерина вдруг поняла, что эти грубоватые руки — единственные, которые касались ее с бескорыстной заботой.
— Увлекаетесь садоводством?
Михаил проследил за ее взглядом и с вызовом ответил:
— Нет. Просто помогаю матери. Вам что-то не нравится?
Катя смотрела на него с бесконечным всепрощающим спокойствием.
— Нет. Наоборот. Думаю, что вы прекрасный сын. И брат. Лизе очень повезло.
— У вас тоже есть брат.
Катя промолчала.
Михаил закупорил бутылочку и хотел уже встать, когда заметил на шее девушки часть синяка.
— Это что? — его пальцы коснулись синеющей кожи.
— Ничего. — Екатерина отвела его руку в сторону.
— Расстегните ворот.
— Право, не стоит…
— Расстегните ворот.
Екатерина вздохнула и подчинилась.
Эти синяки Михаил обрабатывал сосредоточенный и злой. Екатерина не вынесла мрачной тишины, воцарившейся в кабинете, и спросила:
— Зачем вы возитесь со мной?
— Потому что я виноват. Я ошибся. А поплатились за это вы. Я вообще должен попросить прощение. Вы понимаете, я довольно… предвзято отношусь к вашей семье.
Катя потрогала болевшую щеку.
— Возможно, вы правы, — вздохнула она. Михаил странно на нее посмотрел, но говорить ничего не стал.
Зашла Ульяна с двумя помощницами. Девушки удивленно переглянулись, и стали накрывать на стол. Михаил невозмутимо закончил процедуру и убрал бутылочки и вату обратно в стол. Екатерина поспешно застегнула ворот платья. Стоило двери закрыться за служанками, как Климский заметил:
— Будут судачить.
Вдова устало отмахнулась.
— Уже все равно.
Обед прошел в молчании. Но как не странно, для обоих оно не было тягостным — просто каждый думал о своем.
Кате впервые в жизни было спокойно и уютно.
Трое человек сидели за столом, заваленным бумагами.
Ефим Петрович Кряж, начальник столичного подотдела гражданского следствия, оглядел группу, сформированную для расследования смерти Евстафия Мережского.
— Что там с молодым наследником?
Капитан Гастин откашлялся и сообщил:
— С наследником все хорошо. Служит. Когда не служит — пьет. В смерти отца винит мачеху. Алиби на тот вечер не предоставил, застеснялся, но мои псы нарыли — был он той ночью у куртизаночки одной на Яблоневой улице. Сослуживцы говорят, он часто к ней таскается.
— А мачеха?
Военный озадаченно свел брови.
— Вдова странная женщина. Загадочная, я бы сказал…
Пожилого капитана перебил Арефьев.
— Да бросьте. Девица не способна на убийство. Духа не хватит.
— Почему так думаешь, Афанасий? — спросил Кряж, приглаживая седую бороду.
— Я, что, зря ходил на нее смотреть? То, что не рада нам была — естественно, особенно, если учитывать, как вы, Станислав, — шутливый поклон в сторону седого военного — с ней разговаривали. Это отнюдь не доказывает ее вину. Вдова — обычная среднестатистическая девушка, удачно выданная замуж «любящей» родней. Нет, тут надо смотреть шире.
Капитан слушал неприметного мужчину недовольно, но возражать не стал. Арефьев был его непосредственным начальником, а с начальством, как известно, не спорят. Даже если оно смеется над твоими методами работы.
— А что, у тебя есть соображения на этот счет? — поинтересовался Ефим Петрович. В ответ кивнули.
