Гастин вытащил руку из кармана, запоздало демонстрируя доверие. Впрочем, оба понимали, что это просто вынужденный жест. Николай все так же стоял в ступоре. О брате он слышал, но помнил его плохо — Александр исчез лет двенадцать назад. Потом им время от времени слали письма, нейтрально повествующие о жизни заработавшегося брата и сына, а последние семь зим отец не получал ничего — даже открытки на Снежный день им не приходили.
— Не сердись, Коля, — попросил Александр, словно прочел его мысли. — У меня было слишком много забот, своих и конторских, а у вас не было проблем, требующих моего вмешательства.
Младший Мережской наконец отмер. Сжал кулаки, зло выкрикнул:
— А теперь зачем явился?
— А теперь, — спокойно пояснил чародей, стирая кровь с лица Михаила и осматривая порез у него на лбу, — ты создал большую проблему, которую я собираюсь решить.
— За наследством приехал?
В ответ кивнули.
— И за этим тоже. Тебе его явно доверить нельзя, так что, извини.
— Есть завещание.
— Есть. И Римский прекрасно знает, что в том случае если я буду жив, я являюсь основным наследником и твоим опекуном. А вот, если бы я был мертв, то другое дело — все перешло бы к тебе. Ну, кроме этого дома и одной фабрики.
— Она его не получит! Не отдам чужачке мамин дом!
— Отдашь, — сказал Александр и слово это легло гранитной глыбой в тишине комнаты. — Мать перед смертью специально просила отца, чтоб завещал дом чужим людям, тем, у кого нет чародейских сил — чтоб не разбудили ненароком спящие заклинания. Ибо охрана ею поставлена была для несмышленого ребенка, а не для семнадцатилетнего дурня, который решит пробудить заклинание просто потому что может.
— Аглая ска…
— Где она, кстати? — заметил вдруг Гастин. — Она же тысячу лет назад ушла за чаем.
Николай безразлично пожал плечами. Александр не ответил. Следователь посмотрел на стрелки часов. Ушла. Около 50 минут назад, как подсказали часы. И до сих пор не вернулась…
За доктором послали мальчишку с кухни. Дуня и еще две служанки едва услышав о случившемся (естественно сильно укороченную версию в стиле «хозяйке плохо») развили бурную деятельность по кипячению воды, сбору тряпок, трав, мазей и еще невесть чего. Арина, домовая кухарка, предложила Талькину перекусить.
— Я сейчас вмиг чай подогрею! — резво бегая по кухне, пообещала она. — И пирожки еще теплые!
Чай…
Помощник следователя присел на предложенное ему место.
— Скажите, а где экономка?
— Да небось побежала за чем срочным! — беспечно отозвалась кухарка. — Она у хозяев на хорошем счету: постоянно то одно дело выполняет, то другое, по поручениям ходит, когда мальца-то отравили, сама лично ухаживала, от сиделки отказалась. Верная она, семье-то этой служит всю жизнь, считай.
— Верная… — задумчиво протянул Талькин. — Это да… А где у вас комнаты слуг?
Арина и рассказала, и показала, и выбила обещание зайти на чашку чая, он, дескать, вот-вот нагреется. Ее искренне поблагодарили и ушли в темный узкий коридор служебного флигеля.
Женщина сидела на кровати и что-то перебирала в маленьких узелках. На скрип двери вздрогнула, обернулась.
— Мы вас не дождались, — сообщил Талькин, с откровенным интересом рассматривая каморку.
— Я подумала, служанке не положено знать все тайны хозяев. Боюсь, Николай при мне о некоторых вещах не стал бы рассказывать.
— Бросьте! Вы же для него кто-то вроде доброй тетушки! К тому же о чете Мережских вы знаете гораздо больше их младшего сына.
Женщина горько вздохнула.
— Многие вещи лучше не знать. Вот так ляпнешь ненароком что-нибудь, а у него засядет в голове, и пошло-поехало. Как говорится, многие знания — многие печали.
— А это что? — Юрий показал на чемодан в углу. — Собрались куда-то?
— Собиралась, да. Хотела к сестре съездить, она родила недавно. Теперь уже наверно не поеду. Не оставишь же мальчонку совсем одного.
— Да не беспокойтесь, — беспечно махнул рукой секретарь, — не один он.
Женщина вскочила, прижала руки к груди.
— Вернулись???
Талькин кивнул.
— Ага.
Экономка сцепила руки в замок, прижала к груди.
— Слава отцу!
— Вы же не любите Екатерину, — заметил Юрий, — чему радуетесь?
— Не люблю, — строгим голосом согласилась женщина. — А Николая — люблю. И не желаю ему быть виноватым в чем-либо.
Юноша задумался.
— Скажите, вы же все знаете, увольнялся ли кто-нибудь из слуг в последнее время?
Аглая недоуменно пожала плечами.
— Да вроде бы нет. Ульяна только уехала, но ее вроде как сама хозяйка уволила. А больше никого.
— А куда уехала не знаете?
Аглая подошла к столу и начала копаться в разложенных там бумагах.
— Не знаю, но могу попробовать найти адрес ее родни.
— Хорошо, — Талькин улыбнулся женщине. — Спасибо за информацию. Если отыщете адрес — сразу нам сообщите. Договорились?
— Конечно! Раз это так важно…
— Возможно очень, — сообщил приглушенным голосом растерявшейся экономке Юрий и вышел в коридор.
В его голове возникла одна очень интересная идея. И ею надо было поделиться с начальством.
Ефим Петрович пытался взглядом прожечь в Гастине дыру.
— И вы просто взяли и уехали? Из дома, где твориться невесть что?
