— Конечно, это общеизвестные трюки. Я, к примеру, не могу разжечь огонь, я способна лишь усилить яркость и жар уже горящего пламени, да и то лишь на короткий миг. — Действительно, она еще не успела договорить, а огонь в камине снова стал таким же слабым, как и был. — Однако, несмотря на это, я обладаю способностями, которые распространяются на несколько областей знания. Мне кажется, что именно поэтому мои наставники в теургии позволяли мне оставаться там так долго.
— Вам было плохо с ними?
— Просто они мне надоели, — ответила девушка. — Надоела бездоказательность огромного количества инструкций, которые повторяются из поколения в поколение и не имеют никаких особенных целей, кроме строжайшего соблюдения традиций. Сами наставники вовсе не уверены в том, какая именно часть их ритуалов и заклинаний на самом деле заключает в себе магические свойства, поэтому они хранят абсолютно все. Вы можете себе представить, какой ужас все это будет представлять для студентов через тысячу лет? К моменту окончания курса им будет по девяносто лет.
— Но все же с ними у вас был дом.
— Теперь его больше нет. — Она повернула голову и посмотрела ему в глаза. — Однако именно сейчас я предпочитаю находиться здесь, а не в Кендре. Я понимаю, что об этом легко говорить, сидя в сухой и удобной харчевне, чем в лесу, где обитает вампир, но ведь здесь вы.
Линан кивнул, не вполне уверенный в том, какие слова он должен был сказать в ответ, однако в конце концов предпочел ограничиться благодарностью. Дженроза улыбнулась и поднялась.
— Теперь, я думаю, я смогла бы заснуть, — сказала она и ушла.
Линан смотрел, как она поднималась по лестнице, и часть его сознания страстно желала подняться вместе с ней и оказаться в ее постели. Между тем, другая часть сознания убеждала его в том, что это было бы преждевременным поступком, и он принял совет этой части.
Поначалу он не обратил особого внимания на людей, передвигавшихся за его спиной, однако, оглянувшись через плечо и поискав глазами Айрана, он неожиданно натолкнулся на невозмутимый взгляд карих глаз одного из крестьян. Это был мужчина старше среднего возраста, со светлой кожей и густыми седыми волосами, заплетенными в тугие косы. Сложения он был весьма крепкого, с широкими костями, и даже выпиравшее брюшко не умаляло этого впечатления. Лицо его представляло собой поразительную коллекцию шрамов. За его спиной стояли двое мужчин повыше, с такими же изуродованными лицами и почти такими же седыми волосами. Все трое были похожи друг на друга, точно близнецы.
— Мы сказали хозяину, что ты спишь, тогда и сам он отправился отдыхать, — сказал первый и уверенно опустился на стул, на котором за несколько мгновений до этого сидела Дженроза. Двое остались стоять за спиной у Линана.
Линан непонимающе взглянул на крестьянина:
— Что?
— Живительная штука огонь — так он очищает душу, — произнес усевшийся человек. — А известно ли тебе, что у некоторых народов лишь мужчинам дано право разводить огонь, а у других — женщины считаются хранительницами пламени?
Линан покачал головой. Он хотел было уйти, но внезапно почувствовал неловкость из-за собственной неуверенности. Это были всего-навсего крестьяне, вот и все, уверял он мысленно сам себя. Нет никаких причин отправляться и звать Камаля. Не может же он провести всю жизнь, шарахаясь от каждой тени и впадая в ужас от собственных сомнений.
— Удивительный и очищающий душу огонь, — повторил крестьянин. Он наклонил голову и краем глаза взглянул на Линана. — А ведь я тебя знаю, парень, я в этом уверен.
— Но мы никогда не встречались, — ответил Линан, безуспешно пытаясь убрать из собственного голоса неожиданно появившуюся хрипоту.
Мужчина протянул руку, и Линан был вынужден пожать ее.
— Джес Прадо. — Он указал на двух своих товарищей. — А это Бейзик и Эзор.
— Мигам, — коротко назвал Линан свое вымышленное имя. — Вы из окрестных крестьян? Прадо кивнул.
— Мне знакомо твое лицо. У тебя есть брат?
— Нет.
— Тогда, может быть, кузен? — Джес вытянул руки к огню и стал с наслаждением потирать их друг о друга, обогревая.
— Возможно. Я не знаю всех своих дядюшек.
— Так, может быть, это был твой отец?
Линан сглотнул.
— Нет, не думаю.
От стыда краска бросилась ему в лицо.
Прадо погрозил ему пальцем.
— Вот теперь я знаю, что здесь есть какая-то связь. — Он поднял руку. — Нет! Нет, не говори мне ничего. Я сам вспомню. Откуда ты родом, Мигам?
— Из деревни у северного подножия хребта Эбриус.
— Мне нечасто приходилось бывать в тех краях, это верно. Разгадка не здесь. Твой отец торговец? Ему приходится много странствовать?
— Нет. Он был крестьянин. Выращивал пшеницу.
— Был крестьянин? Он умер? Сочувствую тебе, слышать это прискорбно. А не покупал ли он когда-нибудь рабов для работы на своей земле?
Линан с ужасом взглянул на него, не успев взять себя в руки.
— Нет!
— Ну тогда, возможно, мы и не встречались, — спокойно произнес Прадо.
Линан встал, однако на его плечи тут же легли две тяжелые руки и мягко заставили его опуститься на место.
