— А если они вернутся?
— С этим мы ничего не сможем поделать, — угрюмо отозвался Камаль. — Мы не всесильны, и делаем только то, что можем.
— А по-моему, Прадо слишком спешил, чтобы ему пришла на ум такая хитрость, — произнес Эйджер. — Мне кажется, что он направляется в Даавис либо для того, чтобы там с кем-то встретиться, либо для того, чтобы оттуда верхом отправиться на север в Хьюм.
— Дело становится все более и более странным, — сказала Дженроза. — Похоже, что они увозят Линана подальше от всех, кому только есть дело до того, жив он или мертв.
— Возможно, что королева Чарион могла бы оценить, если бы Линан оказался у нее, — произнес Эйджер, размышляя вслух. — Если бы она вернула его Ариве, то такой поступок непременно стал бы для нее средством победить в вечных торговых спорах с Чандрой.
— Если так, то все пропало, — мрачно заметила Дженроза. — Нечего и сомневаться в том, что они окажутся в Даависе раньше нас, а ведь это столица Чарион.
Неожиданно Камаль поднял глаза и неуверенно предположил:
— А может быть, Прадо везет его в Хаксус.
— К королю Салокану? — ошеломленно спросил Эйджер. — Что может Салокан сделать с сыном своего злейшего врага?
— Убить его! — в ужасе воскликнула Дженроза.
Камаль покачал головой.
— Нет. Салокан далеко не глуп, и в Кендре есть его шпионы, так же, как наши шпионы есть при его дворе в Кобли, так что ему непременно станет известно обо всем, что произошло за последние несколько недель. Он использует Линана как оружие против Гренды Лиар, выдвинет его в качестве претендента на трон и завладеет королевством. В таком случае многие переметнутся под знамя Салокана или, по крайней мере, станут лишь делать вид, что сопротивляются ему.
— Что ж, это не сильно отличается от наших намерений, — заметил Эйджер.
— Вовсе нет! Здесь огромная разница! — с неожиданной страстью воскликнул Камаль. — Мы собирались навести порядок в королевстве, восстановить Линана в его правах и положении и увидеть, как истинные убийцы Береймы будут схвачены и понесут наказание. Салокан же хочет нанести ущерб королевству и не станет колебаться, используя Линана для того, чтобы осуществить свои планы. Его не заботят поиски справедливости и правосудия. Это наше дело!
Дженрозу обескуражила горячность Камаля, и девушка не могла понять, говорил ли он все это в свою защиту или беспокоился о судьбе Линана. Камаль был — все еще оставался в собственных глазах — начальником Королевской Стражи Гренды Лиар, и навести порядок в королевстве было его прямой обязанностью. Ей захотелось, чтобы ее цели были бы хоть отчасти так же благородны, однако на самом деле ее задача представлялась ей более неотложной: спасти Линана. Неожиданно ей открылось, что между ней и Камалем куда больше общего, чем ей казалось до сих пор. Она внимательно посмотрела на него, и на миг ей подумалось, что она смогла разглядеть под формой начальника стражи и всеми его обязанностями человека. Его заботы о Линане были вызваны более сильным чувством, чем преданность юноше или память о генерале. Он был Линану скорее отцом, чем охранником, и сейчас он боролся за жизнь собственного сына.
Эта внезапная догадка помогла девушке наконец разобраться в ее отношении к Линану. Он был для нее братом, а не возлюбленным.
Делало ли это Камаля и ее отцом? Подумав так, она не удержалась от улыбки. Нет, отцом он ей не был. Возможно, она испытывала к нему гораздо большее чувство, которое она сама пока не могла назвать. Невольно она покраснела и, отведя взгляд, стала смотреть на реку. Пока что ей самой было не под силу разобраться в своих чувствах.
Эйджер улегся на палубу и прикрыл глаза рукой, защищаясь от солнечных лучей.
— Что ж, все равно мы не можем решить, что делать дальше, пока не доберемся до Даависа, так что я собираюсь немного вздремнуть.
Камаль фыркнул, но, казалось, и он был бы не прочь отдохнуть. Дженроза отошла от них, встала на корме и начала вглядываться в коричневую речную воду. На мгновение ей захотелось стать рыбкой там, внизу, и плыть по жизни, не зная никаких забот.
»Нет, ты не должна даже думать о таких вещах, — мысленно сказала она самой себе. — В конце концов ты впервые в жизни начинаешь испытывать от нее наслаждение». Эта мысль заставила ее снова улыбнуться.
Линан и Гудон вместе ехали верхом до тех пор, пока не добрались до подножия заросшего лесом горного хребта. Здесь Линан спешился, чтобы облегчить для коня подъем и провести его между выступавшими из земли переплетенными корнями старых деревьев. Гудон изо всех сил держался в седле, время от времени жалуясь на свою ужасную рану. Около полудня они перебрались через небольшой ручеек, и Линан предложил ненадолго остановиться. Он помог Гудону слезть с коня и устроил его как только было возможно удобнее, прежде чем еще раз накапать на его рану целебного снадобья хэту.
— Я должен перевязать твою рану, — сказал он четту.
Гудон отрицательно покачал головой.
— Она уже перестала кровоточить. В самом деле, воздух будет для нее полезнее.
— Но она будет плохо заживляться.
Гудон достал бутылочку с хэту.
