Оркид Грейвспеар возвращался с ежедневного заседания Королевского Исполнительного Совета, когда его остановил посыльный с сообщением о том, что в его кабинете его дожидались два посетителя. Оркид поблагодарил мальчика и дал ему фартинг.
Однако вместо того, чтобы направиться прямо к себе в кабинет он остановился в вестибюле и задумчиво оглядел центральный двор. Он был глубоко опечален. Ему казалось, что королева день ото дня теряла волю к жизни. Кожа на ее лице туго обтягивала костлявые худые щеки и высокий лоб, а руки так дрожали, что она с огромным трудом могла поставить свою подпись под любым документом. Он служил Ашарне большую часть своей жизни, и все это время в его душе с каждым днем росли любовь и уважение к королеве. Оркид прекрасно знал, что после ее кончины немедленно начнут происходить давно запланированные события, и ничто не сможет с этого момента остановить их развитие. Более двадцати лет ему было известно об этих планах и о планах, которые строились Двадцатью Домами еще более долгое время. Благодаря должности канцлера, которую занимал Оркид, он обладал в королевстве самой большой властью, какой только мог обладать смертный человек, за исключением самой королевы, однако перед лицом грядущих событий он понимал, что и его власть, и, возможно, даже его жизнь могут оборваться так же легко, как натянутая веревка, которую с легкостью перерубает меч.
Наконец Оркид вспомнил о своих посетителях и поспешил в свой кабинет. Он молча прошел мимо своих секретарей и уже приготовился произнести слова извинения тем, кто дожидался его появления, но, увидев, кто именно его ожидал, он опустился на одно колено.
— Ваше Высочество! Простите, что я заставил вас ждать, но я никак не ожидал…
— Поднимись, Оркид, — произнес мягкий голос, и канцлер повиновался.
— Дорогой дядя, до сих пор мы с тобой обходились без лишних формальностей, и я не хотел бы, чтобы теперь нам пришлось к ним прибегать.
Оркид не без удивления всматривался в чисто выбритое лицо молодого человека, стоявшего перед ним, стройного и широкоплечего, бывшего ростом почти с него самого, с огромными широко раскрытыми глазами и ослепительной улыбкой.
— Вы возмужали, принц Сендарус.
— Такое случается, дядюшка. Мой отец просил передать для вас самые теплые пожелания.
— Как чувствует себя Его Величество король Амана?
— Он был вполне здоров, когда я видел его в последний раз, хотя я должен сказать, что недалек тот день, когда он сможет вновь повстречаться со своим братом.
Еще мгновение дядя и племянник молча смотрели друг на друга, затем порывисто и крепко обнялись. Продолжая держать принца за плечи, Оркид произнес:
— Я не ждал вас раньше следующего месяца, однако я очень рад вашему приезду.
— Неужели для его наставника у тебя не найдется ни словечка? — произнес второй посетитель.
Взглянув на него, Оркид был ошеломлен второй раз за утро.
— О Горный Бог! Эймеман, старый хищник, неужели это ты?
Полный краснолицый Эймеман с седыми волосами и бородой нахмурился.
— Разве непременно нужно по всякому поводу произносить имя Творца?
— Только в честь вашего прибытия, достославный учитель, — улыбаясь старику, ответил Оркид, и они обменялись крепким рукопожатием.
— Ну, а теперь присаживайтесь, пожалуйста, — пригласил гостей Оркид. — Вы, должно быть, устали с дороги.
— Действительно. Эти кости не приспособлены к долгим путешествиям, — отозвался Эймеман, усаживаясь в кресло.
— Хотя должен заметить, что дорога из Нанвы обошлась без особенных приключений.
— Чего не сказать о твоей последней поездке, — добавил Оркид. — Я так хорошо помню, как ты впервые привез меня в Кендру в числе других даров Амана, словно это случилось вчера.
— Тот день для меня был поистине ужасным, — заметил Эймеман. — Я чувствовал себя так, будто потерял сына.
— А я отца, — отозвался Оркид.
— Что ж, я не могу пожаловаться на избыток приключений за время нашего путешествия, — вмешался в разговор Сендарус. — Я страдал от скуки с того самого момента, как мы покинули Пилу. Между тем я не мог дождаться той минуты, когда покинем отцовский дворец и увидим весь мир. Вместо этого, все что мне удалось увидеть, был крутой подъем в Нанву, а потом бесконечную пустоту океана вплоть до последней ночи, когда на берегу стали видны огни Кендры.
Оркид кивком указал в сторону Сендаруса.
— Что ты скажешь об успехах своего нового подопечного?
— Нового? Вот уже десять лет прошло с тех пор, как король отдал на мое попечение Его Высочество.
Эймеман скептически взглянул на принца.
— Пожалуй, чересчур импульсивный, однако знания усваивает быстро. Его голова полна романтических представлений и всего того, что сам он называет «благородными идеалами». Если все это не принимать во внимание, то ему удалось стать вполне сносным учеником.
— Сносным?! — с негодованием воскликнул Сендарус. — Да сам Горный Бог не смог бы вынести ваших требований!
Эймеман закатил глаза к потолку.
— Вы не находитесь здесь еще и пяти минут, а уже богохульствуете не хуже своего дядюшки.
