— Мегалитический комплекс в Эйвбери — самый большой в Британии. Огромный кромлех площадью в одиннадцать с половиной гектаров и диаметром свыше трехсот пятидесяти метров окружен рвом и валом, с расположенными вдоль его внутренней кромки примерно 100 каменными столбами, каждый весом до пятидесяти тонн…
— Бет! — окликаю я. Она подошла слишком близко к краю насыпи. Трава мокрая от тающего инея, скользкая.
— Ой-ей! — смущенно посмеиваясь, сестра возвращается на дорогу.
— Эдди, я тебя потом проэкзаменую! — кричу я. В тихом воздухе голос звучит слишком громко. На нас оборачивается пожилая пара. А я всего-навсего хочу, чтобы мальчишка слушал Бет.
— Строилось сооружение с применением орудий из рога оленя, каменных скребков, бычьих лопаток, а также, возможно, деревянных лопат и корзин…
— Круто, — замечает Эдди.
Мы проходим мимо дерева, выросшего прямо на крепостном валу, корни его каскадом обрушиваются вниз, к земле, напоминая узловатый водопад. Эдди, как заправский коммандос, подползает к нему по-пластунски, вцепляется в корни и, соскользнув вниз, оказывается метрах в трех под нами.
— Ты эльф? — спрашивает Бет.
— Нет, я лесной житель, поджидаю вас, чтобы ограбить, — весело отвечает Эдди.
— Спорим, ты меня не поймаешь и я успею добежать до дерева, — подначивает его Бет.
— Я же выдал себя, пропал эффект внезапности, — сокрушается Эдди.
— Я убегаю! — Бет дразнит его, делает рывок.
С боевым кличем Эдди карабкается по корням, соскальзывая и оступаясь, падая на колени. Но вот он обеими руками обхватывает Бет, так что она взвизгивает.
— Сдаюсь, ты победил, — хохочет она.
Не спеша, мы удаляемся от деревни по широкой аллее из камней, движемся к югу. Лицо Бет озарено солнцем — давно я не видела ее такой спокойной. Она кажется мне бледной и постаревшей, но на щеках появился румянец. Еще я вижу у нее на лице умиротворение. Эдди скачет впереди с мечом наперевес. Мы бродим, пока пальцы на ногах не начинают терять чувствительность от холода.
На обратном пути останавливаемся у супермаркета «Спар», чтобы купить для Эдди имбирного пива. [12]Бет остается ждать в машине, она снова сникла, затихла. Мы с Эдди оба делаем вид, будто этого не замечаем. Это ужасно — чувствовать, как она балансирует на краю чего-то страшного. Мы с Эдди колеблемся — нам хочется расшевелить ее, но страшно, что можно случайно навредить, подтолкнув не в ту сторону.
— Можно мне кока-колы вместо имбирного?
— Конечно, как скажешь.
— Вообще-то, честно говоря, я не большой любитель алкоголя. А в прошлом семестре я пробовал водку… в спальне.
— Ты уже пьешь
— Ну, не
— Со временем твои взгляды могут измениться. Только маме не говори, ради Христа! У нее случится припадок.
— Я же не
— Ты не дурачок. Я знаю, — улыбаюсь я, сгибаясь под тяжестью двух громадных бутылок кока-колы в корзинке. Когда мы приближаемся к кассе, входит Динни. Над его головой звенит колокольчик, изящная маленькая фанфара. Я сразу теряюсь, не знаю, куда встать, куда смотреть. Он только что прошел рядом с Бет, сидящей в машине. Интересно, видел ли он ее, узнали ли они друг друга.
— Привет, Динни! — окликаю я с улыбкой. Обычные соседи, не более того. Но сердце выпрыгивает у меня из груди.
Вздрогнув от неожиданности, он поднимает глаза:
— Эрика!
— Это Эдди. Точнее, Эд, о котором я тебе говорила. Мой племянник, сын Бет. — Я привлекаю Эдди к себе, он вежливо здоровается. Динни внимательно рассматривает его, потом улыбается.
— Сынишка Бет? Рад с тобой познакомиться, Эд, — говорит он.
Они обмениваются рукопожатием, и почему-то я так тронута, что в горле перехватывает. Обычный жест. Два мои мира встретились, соприкоснулись.
— Вы тот самый Динни, с которым мама играла, когда была маленькой?
— Да, это я.
— Эрика мне про вас рассказывала. Она говорит, вы были лучшими друзьями.
Динни резко поворачивается, смотрит на меня, и я чувствую себя виноватой, хотя и сказала чистую правду.
— Да, так и было, по-моему, — говорит он спокойно, негромко, взвешивая каждое слово, как всегда.
— Покупки к Рождеству? — задаю я бессмысленный вопрос. «Спар» совсем не напоминает праздничную ярмарку — только к краям полок скотчем приклеены какие-то обшарпанные блестки.
Динни отрицательно мотает головой, подняв к небу глаза.
— Хани захотелось чипсов с солью и уксусом, — объясняет он и отворачивается с понурым видом.
— А маму вы видели? Она там у входа, в машине. Вы с ней поздоровались? — спрашивает Эдди.
— Нет. Еще нет. Но я это сделаю сейчас…
Динни смотрит в сторону двери, на мою грязную белую колымагу. Взгляд у него пронзительный. Он шагает к выходу, плечи напряжены, будто его кто-то заставляет туда идти.