Иноути увидел его и помахал. Бен ответил на приветствие, но ему ни с кем не хотелось разговаривать, и он продолжил путь. На улице ему показалось еще суматошнее после покоя «Бикон-Хилла».
Он зашагал дальше, и расстояние между ним и этим прекрасным отелем увеличивалось. У «Плазы», стоявшего в квартале от «Бикон-Хилла», он остановился, чтобы войти. У него оставалось два часа до обеда с архитектором по поводу строительства нового отеля Сэлинджеров; времени достаточно, чтобы выпить не спеша и вернуться в дом Ленни и Феликса, а затем принять душ и переодеться. Но, пересекая холл, он внезапно остановился. Ленни Сэлинджер стояла внизу у лифтов и ждала.
«Что за черт, — подумал Бен. — Феликс сказал, что она навещает друзей в Вирджинии. И что она может делать в „Плазе“, если на Пятьдесят первой улице у нее собственный дом?» Он направился к ней, но остановился. Она была не одна.
Может, это и не было понятно всем, но Бену стало ясно, что высокий молодой человек, стоявший немного позади нее, на самом деле был с ней. Он не отрывал от нее глаз, а его рука шарила около ее локтя, он стоял так близко от нее, как будто его привязали. Ленни смотрела прямо перед собой, но что-то в ее взгляде давало понять, что она стоит откинувшись назад. На ней было темное платье с накинутым на плечи норковым манто, в руках она держала довольно большую дорожную сумку.
Двери лифта открылись, и Ленни с молодым человеком отступили, чтобы пропустить выходящих из лифта. Не раздумывая, Бен подошел и взял Ленни за руку.
Она обернулась, приготовившись стряхнуть незнакомца, который осмелился тронуть ее, и здесь она увидела Бена. На одну секунду ее глаза закрылись.
— Бен, — сказала она, не раздумывая, — я не знала, что ты в городе.
— Феликс сказал, что я могу остановиться у вас; он сказал, что вы в Вирджинии. Она кивнула:
— У меня изменились планы.
Бен упорно смотрел на молодого человека, который стоял в сторонке, пока другие набивались в лифт. Все трое так и стояли, пока Ленни не сдалась:
— Вилли Бейкер, Бен Гарднер.
Бен не пожал молодому человеку протянутой руки.
— Если вы позволите, я приглашу свою тещу на чай.
— О, разумеется, — он не знал куда девать глаза — Конечно… у меня как раз встреча. Желаю хорошо провести время. — Смущенный и немного напуганный, он исчез в толпе.
Ленни вырвала руку у Бена:
— Я лучше что-нибудь выпью.
— Ну что ж, я тоже.
Молча они прошли в дубовую гостиную, а когда уселись, Ленни принялась изучать комнату, как будто никогда ее не видела. Бену нравилась ее холеная сухопарая элегантность, великолепный бант шелковой блузки и то, как она сдерживала чувства — замешательство или гнев? — думал он — единственным признаком их был румянец на скуластых щеках.
— Водка и тоник? — спросил он.
Она слегка улыбнулась тому, что он помнил ее вкус.
— Благодарю.
Они снова помолчали, пока им не принесли напитки.
— Я полагаю, ты считаешь, что совершил благородный поступок, — сказала Ленни.
— Не знаю, — откровенно признался Бен. — Я не думал об этом.
— Прекрасно!
Он смотрел на нее.
— Я не думаю, что это впервые. И вы хотите, чтобы я об этом подумал? На это не нужно много времени. Думаю, чертовски стыдно, что классная леди превращает свое тело в площадку для…
Она пролила рюмку на стол:
— Да как ты смеешь так разговаривать со мной! Кто ты такой? Ты ничего не знаешь о…
— Я знаю, что вы — мать Эллисон, она любит вас и думает, что вы — совершенство и…
— Пожалуйста, пожалуйста, не говори так. Я не совершенство. — Она слегка улыбнулась. — И я не хочу быть совершенной, это было бы так обременительно.
— Вам не надо беспокоиться попусту, — сказал он холодно, — это бремя, которого у вас нет.
Она с раздумьем смотрела на него. Он был в бешенстве, и злость делала его очень юным.
— Ты многого не понимаешь, — сказала она.
— Да где уж мне понять? Ведь вы не разговариваете со мной; я почти не знаю вас через столько лет. За каким чертом вы делаете это с собой? Господи, да одна только мысль о вас… сколько комнат в отелях… сколько постелей… сколько этих кобелей, лапающих вас, словно какую-то дешевку.
— Остановись! — воскликнула она. — Это звучит, — она нервно рассмеялась, — словно ты — любовник.
— А почему не просто зять? — бросил он ей. — Или кто-то из родственников, кто беспокоится о вас. И часто вы проделываете это?
— Как только пожелаю, — отрезала она. — Когда только мне захочется.
— Но почему? За каким чертом вы…
— Не знаю, — сказала она, сама удивляясь. — Но для тебя это не имеет никакого значения. Если меня это удовлетворяет…
— Вас? И вы удовлетворены, счастливы, горды? В вашей жизни все прекрасно?
— Я уже сказала тебе, это не твое дело!