– Вы сегодня видели женщину, которая здесь остановилась?
– Нет. Постучала, убедилась, что в номере никого, и стала убирать.
– Значит, это вино. Как же Веронику угораздило?
– Бывает. В ванной еще и кровь на плитке, и штопор валяется, наверное, им порезалась.
– Кровь? – я уже влетела в ванную. На белой плитке пола – ни пятнышка.
– Я все убрала, – пояснила горничная.
– Где вы видели кровь? – заволновалась я.
– Вот тут, на полу, и немного на раковине.
– Вы уже сообщили администратору?
– Зачем? – нахмурилась женщина.
– Вдруг что-то случилось? Нехорошее?
– А чего может случиться? Я же говорю: поранилась штопором… еще и вино пролила, бывает…
– Часто?
– Что? – не поняла она.
– Часто такое бывает?
– Гости разные… кто-то любит выпить. Мое дело – все убрать, – добавила она и отвернулась.
– На вашем месте я бы все-таки сообщила…
Я вышла из номера и устроилась на диване возле лифтов, раздумывая, как поступить. В полицию звонить, вот как! И что я им скажу? В полицию должна звонить администратор. Она, кстати, минут через десять появилась, прошла мимо, в мою сторону даже не взглянув, и скрылась в триста двенадцатом номере. Должно быть, на горничную мои слова все-таки подействовали. Однако никакого ажиотажа этот визит не вызвал, администратор пробыла в номере совсем недолго, возвращаясь к лифтам, соизволила меня заметить.
– Вы все подругу ищете? – спросила укоризненно.
– Ага. Если честно, я за нее беспокоюсь.
– Вы имеете в виду кровь? Если бы что-то серьезное произошло, она бы вызвала «Скорую», разве нет?
«А если ее убили?» – чуть не брякнула я, но вместо этого сказала:
– Ее машина со стоянки исчезла.
– Что значит исчезла?
– На ней укатил какой-то тип.
– Может, знакомый вашей подруги?
– Может, – вздохнула я.
– Вы ведь, кажется, уезжать собирались, – напомнила девушка, входя в лифт.
– Уедешь тут, – проворчала я, но она уже вряд ли слышала.
Никто здесь о Волковой не беспокоится, кроме меня. Может, и правильно. Кровь в номере и на асфальте здорово пугает, но номер пуст. С одной стороны, это хорошо, вполне вероятно, что Вероника жива-здорова и где-то неплохо проводит время. А если ее ночью увезли? Оттого и кровь на асфальте. А зачем ее увозить? Чтобы следствие запутать, само собой. В таком случае кровь в ванной оставлять бы тоже не стали, иначе никакой логики.
Вероники нет, машины нет, а моя история, сунься я с ней в полицию, – просто приключенческий роман. Асфальт вымыли, в номере все убрали, остаются ночные шорохи, неясные силуэты и парень в ветровке, которого, скорее всего, кроме меня, тоже никто не видел. А я напрасно сею панику. Да еще зарегистрировалась по чужому паспорту. Это, кстати, тоже придется как-то объяснять. Угораздило же меня Элкин паспорт сунуть! В большом раздражении я наконец-то отправилась домой, чужие тайны до смерти надоели.
По дороге мне позвонил Волков, и это показалось подозрительным. Вдруг злодеи обратили внимание на мою беготню в Берестове? Я ответила с некоторой опаской. Голос Волкова звучал без намека на нервозность.
– Как ваши дела? – ласково спросил он.
– Отлично.
– Вы все еще у родителей?
«Проверяет?» – мелькнуло в голове.
– Нет, вчера вернулась.
– Да?
– Ваш букет получила подруга. Ведь букет вы прислали?
– Я просил оставить его возле вашей двери.
– Не побоялись, что свистнут?
– Вы подозреваете соседей? – засмеялся он.
– Как ваша жена? Вернулась? – решилась я задать вопрос. Если он и вызвал у Волкова удивление, то он его никак не продемонстрировал.
– Нет. Все еще в Берестове. Вернется завтра утром. Вечер у меня свободен. А у вас?
– Нет, к сожалению.
– Жаль. Может, встретимся завтра, в обеденный перерыв?
– Может, и встретимся.
Я дала отбой, но облегченно вздыхать не спешила. Если верить Волкову, с его женой все в полном порядке. Вранье в том случае, если с Вероникой что-то случилось, выйдет ему боком. Где же носит эту девицу, и почему на ее машине раскатывает какой-то тип? Вдруг у нее не один любовник, а два? Или целая дюжина?
Утро понедельника начиналось как обычно: с беготни по квартире, двойного кофе и попытки выстроить подобие плана на день. Но уже через час все пошло кувырком. Только я завела машину, как меня неудержимо потянуло в Берестов. Сколько бы я ни гневалась и саму себя к порядку ни призывала – все напрасно.
Кончилось тем, что я позвонила Борьке и предупредила: задержусь, возможно, до обеда. Придумала что-то про больной зуб. От работы я никогда не отлынивала, и мне с готовностью поверили, что лишь усугубило муки совести.
Я неслась в Берестов, наплевав на камеры и штрафы, уверенная, что Вероника, если она вернулась вчера в гостиницу, еще спит, следовательно, я застану ее в номере и поговорю. Хватит с меня головной боли, пусть неверная сама печется о своей безопасности.
На парковке машины Волковой не было. Я поднялась на третий этаж и, едва выйдя из лифта, увидела: дверь ее номера открыта, в коридоре рядом с ней – тележка и пылесос. Уборка идет полным ходом. Так и есть, в номере горничная, но не та, с которой я вчера разговаривала. Я быстро окинула взглядом комнату, пятно на ковролине едва заметно, вещей Вероники нет.
