- Да, Слиман, тот тоже труслив, хотя и не так, как наш Гокинс. Прижмем - сделает. Он ведь там за старшего, раз черную носит, а Джимка из Травента, значит, ответственен за его правилку. А за такой косяк, сам же, сказал - смерть. Раз за старшего в Травенте, Слиман сам и должен все сделать, иначе его самого зарежут: правила братства никто не отменял.
- Это верно, Сильвер. А мальца нашего когда Гокинсу резать?
- Вначале, чтобы братвы в доме не было. А когда Оуэнса убивать... За день до отлета и сделаете.
- Понял, Сильвер.
- Тогда на этом все. Принеси-ка яблочка, Рудо.
Я похолодел. Сейчас кладовку откроют... Убьют? Нет, я им пока живым нужен, но потом наверняка убьют, да и сейчас что-нибудь сделают, чтобы не сбежал, узнав об их планах. Ту же ногу оттяпают, с кэботов станется.
- Опять эту кислятину? Пошли лучше выпьем.
- Ладно, пошли, бродяга.
Сразу выйти из кладовки не смог - ноги не держали, но потом сумел себя заставить уйти - а вдруг вернутся? И весь остаток дня я пробыл в своей комнате, осмысливая услышанное. Значит, меня под конец всей этой аферы собираются убить. Я же, по их словам, трус и слизняк, в отличие от этого лозера, ведь там в полицейском управлении я вел себя... А разве не так? Разве Сильвер не прав? Лозер Ремми, получается, оказался намного меня смелее и отважнее. Так кто же тогда я на самом деле? А ведь раньше, в раннем детстве, когда еще в долговики не попал, я был совсем другим. Не драчун, конечно, но себя в обиду не давал. Потом пять лет в долговиках, и вот эта афера с ленточкой. Почувствовал себя крутым, а на самом деле... Вот тот пример с Паулем хотя бы. Интересно, лозер Ремми как бы себя тогда на моем месте повел? И почему я его лозером зову? Ну, был им, но из-за брата, а так Ремми нормальный парнишка, я же помню первый день нашей встречи, когда я еще не забурел. И теперь скоро я должен его убить, еще уши сначала отрезать? Неужели я такая гнида? Но еще одну попытку проверить Ремми сделать можно. Хотя и не верится уже.
Прошла пара дней пока я не решился напроситься навестить Ремми, чтобы окончательно убедиться в своих выводах. Сильвера я больше не видел, да и Рудо только пару раз. Вот на второй раз я и решился.
- Зачем торопишься? Еще рано.
- Ну, просто пообщаться, увидеть хочу.
- Незачем, успеешь. Сейчас бить нельзя.
- Я хочу его... ну... поломать. Трогать не буду, просто хочу показать, что он такой же, как все.
- Как все? Ты это про кого, щенок, - набычился Рудо.
- Ну... я про себя, конечно.
- И как ты это покажешь?
- А он будет в ногах валяться и ноги мне целовать!
- Это как ты в полицейском управлении? - хмыкнул Рудо.
- Ну, было со мной, но я ведь двоих убил, а еще порезал. А этот даже Жака не смог, хотя тот его брата покалечил. А что с тем стало?
- Так парализовало.
- Надолго?
- На всю жизнь. Без надежды. Разве только межпространник поможет.
- Вот! Я и говорю, что Ремми слизняк и показать это хочу.
- Ты хочешь заставить его твои ноги целовать, но бить не будешь?
- Ну да. Хотя меня же били.
- Давай пари, что у тебя ничего не выйдет. На пятьсот фартимов.
- У меня их нет.
- Это сейчас нет, а когда прилетим на Аквент, будут.
- Так мне только дом обещали оставить, а остальное, что на счете - оно Сильвера или еще кого, я не знаю.
- Сильвер сказал, что тебе кроме дома оставит десять тысяч фартимов. Не знал? Так знай. Мы не жадные, деньги все ж твоего прапрадеда. И тебе к тому же каждый день разблокируют по фартиму. В полете время на земле быстро движется, лететь год, много фартимов набежит.
Ага, вот и Рудо на мои денежки нацелился, мало мне Абби. Хотя теперь, если проиграю, а думаю, что пари мне не выиграть, появится повод не платить Абби: деньги ведь Рудо пойдут, но это еще когда будет! А если вдруг выиграю, неужели Рудо мне заплатит? Вот вопрос, но на который сам пират и ответил:
- Ну, решай. Расчет в нашем споре произведем, когда на место прибудем.
Вот и ответ. Рудо сказал - прибудем, а не прилетим. Прилетим мы в Аквент, а прибудем в Травент, где меня должны зарезать. Если я проиграю, то заплачу до своей смерти, а выиграю, то покойникам деньги не нужны. Хитер пират! Правда, мне меньше пятисот фартимов разблокируют, но Рудо решил всего меня обобрать, про десять тысяч приплел, чтобы я соглашался на пари.
- Ладно, согласен.
- Тогда пошли вниз.
За несколько дней синяки у лозера стали чуть поменьше, второй глаз уже немного видит.
- Ну, здравствуй, Ремми.
Лозер смотрит враждебно, но молчит.
- То, что ты лозер, ты сам сказал. Хочу, чтобы ты себя слизняком признал.
Ремми хмыкнул, но продолжил молчать.
- Тебя били, как понравилось? Я ведь могу продолжить, могу и уши отрезать, и мне ничего за это не будет, ты же каторжник. Признаешь, что слизняк, прощу, бить и резать не буду.
- Да пошел ты!
Мне было интересно, может, мои позавчерашние сомнения напрасны и Ремми все же ничем не лучше меня? Ведь уши важнее.
- Уши не нужны? А? Что молчишь? Тебе только и сказать, что ты слизняк, ну же!
