Миз Ариадна иронически хмыкнула.
– Я бы хотела посмотреть на того, кто попробует пройти мимо меня, – сказала она. – Служение жизни. У этого понятия много сторон. Те, кто проходят ступени посвящения, пользуются определенным... расположением? Нет, правильным словом будет – «доверие». Предполагается, они в состоянии распознать врага рода человеческого на расстоянии вытянутой руки, а то и пораньше, если он выстрелит первым. Нам дозволено определять ему меру пресечения.
– Кем дозволено-то?
– Прежде всего – совестью, помноженной на образование и жизненный опыт.
Она похожа на Норма, подумалось вдруг Натали. Не лицом, нет, Норм-то красив. Но вот выражение почти одинаковое – спокойная уверенность человека, который делает то единственное, что должно делать, и чувство в их присутствии возникает одно и то же: есть кто-то, вставший меж тобой и злом.
– Где в нашем мире есть место богу? – спросила Натали.
– Он взял Хаос и слепил из него ДНК, посмотрел на нее и сказал: «Да будет жизнь». – Монахиня, кажется, смеялась над ними обеими, зиглиндианками. – Догмы нет. Ты сам понимаешь, что пришел к нам. Если, конечно, пришел. Ты плачешь, женщина?
В самом деле? Натали отерла слезы с лица.
– Ты любишь кого-то, не так ли?
– Да, – неохотно призналась она. – Но я сама не знаю... Все, про кого я могу сказать это... или подумать... они как космические тела в пустоте. Летят где-то вне поля моего притяжения. Я как одинокая планета.
– Тебе лучше бы найти кого-нибудь, лучше, конечно, мужчину, кто знает это чувство. Я имею в виду – любовь, выросшую из детских штанишек. Иначе... иначе ты наш человек.
– Биллем? Биллем! Ты меня слышишь?
– Слышу, командир, не ори. Я могу только зернышки под мембраной ворочать.
– А что с резервной волной?
– Нету больше... никакой волны. Рации нет. Черти бы побрали уродов этих косоруких. Лезут вовнутрь, не имея ни малейшего представления... Пиропатроны-то не сняли, которые на военных кодах стоят. Рация вдребезги...
Виллем издал звук, более всего похожий на судорожный кашель.
– Как ты тут очутился? Что они с тобой сделали?
– Я... ну ты же знаешь, чего мне больше всего хотелось? Только не говори мне про дезертирство, командир. Разве мы выполняли боевые задачи? Мы – самая дорогая штука в Галактике, но там, в пещере, мы никому не были нужны. И еще сотню лет не понадобились бы. Как сокровища, зарытые и забытые. Ты знаешь, что сделалось с нами, когда Кирилл привел твоего мальчишку? Мы обезумели. Мы молоды, и жизнь...
– Технически мы мертвы. Следует признать этот факт, чтобы жить дальше. Извини, я не собираюсь блистать тут парадоксами.
– Ты очень сильный, Первый. На тебя трудно равняться. Тебя вон женщина любит... такого. Сына тебе родила. И вот нас выпускают – «вольно» и «врассыпную». Не знаю, сколько вас собралось потом обратно по свистку, но я, дурак, не мог упустить такой случай.
– Сюда-то ты как угодил?
– Вышел на связь с грузовиком с Цереры. Перебросился парой слов, ну а после сторговались. И на Шебе так же... я ложусь на лабораторный стол, а они изучают возможность делать таких, как мы.
– А взамен?
– А взамен они придумывают, как мне обратно... человеком. Только, мне кажется, их это пока не волнует. Может, в перспективе, когда можно вести речь о реальном бессмертии, которым можно торговать за деньги.
– Так ты что, заключил договор от собственного лица? Они пошли на это?
– Ну, это была скорее устная договоренность. Своего рода джентльменское соглашение...
– ...где интересы твоей стороны никак не защищены юридически. Разве что Зиглинда объявит тебя незаконно вывезенным имуществом и потребует назад. Боюсь, однако, что в таком случае ты обменяешь одну лабораторию на другую такую же. Тут они хоть ищут, как впаять тебя обратно в человеческое тело, брат Пиноккио.
– Вначале они, кажется, найдут способ, как нас убивать. Ты не представляешь, что эти садисты вытворяют с переменным магнитным полем! Им нужны еще образцы, командир. И – да, пометь себе! – первым долгом они снимают батареи!
– Ну, приступим, помолясь!
– От винта, – согласился Брюска без энтузиазма в голосе. – Ну, то есть поехали.
Сначала он просто присматривался, что бы такое тут можно раскокать достаточно эффективно, чтобы сорвать злодейские планы Люссака. Но доктор Ванн показывал ему свое королевство с такой невинной гордостью, не ведая никакого умолчания, что не выслушать его и не разложить по полочкам информацию – она не счастье, она путь к счастью, помни! – было бы попросту глупо.
Я помню. Я в логове врага.
