Он лежал безжизненной тушкой посреди россыпи бордовых ягод. Дыхание у меня перехватило. Не помня себя, я дотронулась до мягких перышек, и тут-то меня по-настоящему обуял ужас: я почувствовала, как по руке ползают огромные муравьи.
— А-а-а! — вопль вырвался сам собой.
И тут же за спиной раздался встревоженный голос Мариуса:
— Мираль?
Ответить я не могла, все тело оцепенело от страха. Нет, только не Арчи! Новый крик комом застрял в горле. Слёзы закапали из глаз на скрюченные пальцы. Он больше никогда не назовёт меня по имени, никогда не сядет на плечо!
— Что с твоим фамильяром? — Мариус склонился над безжизненной птицей. — Магическое истощение! Он уже на грани.
— Жив? — в сердце вспыхнула надежда, и я вцепилась в локоть мага. — Сделай же что-нибудь!
Он покачал головой:
— Здесь моя магия бессильна.
За спиной раздалась железная поступь шагов командира, повеяло холодом. Рихт… у него такая сильная энергетика, что не нужны глаза.
— Мариус, отойди.
Меня била крупная дрожь, словно в полутрансе я развернулась и вцепилась в полы расшитого серебром камзола темноволосого мага:
— Спасите его, умоляю! У меня больше никого нет!
— Неправда, у тебя есть я, — послышались слова Мариуса.
Рихт опустил голову, и я в ужасе отшатнулась. Глаза у мага почти целиком затянуло мраком. Из них буквально сочилась тьма.
— Его может спасти частичка твоей души.
— Что угодно! — вырвался из груди отчаянный крик.
Чародей опустил одну руку на моё плечо, а другую на распростёртую тушку Арчи.
Холод… Я почувствовала холод. Сухой и колющий, он расползался из грудной клетки по всему телу, мельчайшими иголками морозного инея колол мышцы и кожу. Казалось, он погасил во мне само желание жизни. Ещё немного, и я превращусь в сосульку. Дыхание стало ледяным, тело бил озноб.
Но вдруг глаза Рихта начали светлеть, из них теперь лучился серебряный свет. Его сияние проникло внутрь меня и растопило лёд.
Тихий всхлип вырвался из груди, когда я увидела, как дёрнулась головка Арчи, и он открыл глаза.
— Спасибо… Рихт. — Я осознала, что по-прежнему цепляюсь за его одежду.
— Твоей магии слишком мало, чтобы поддерживать жизнь фамильяра, — глухой голос мужчины отзывался в моей голове эхом. — Вся твоя сила в родовом инструменте, который остался в пещерах.
Скрипка? Это единственное, что у меня было магическое… Я расцепила руки и прижала их к лицу.
— Что же нам делать?
Маг повернулся к окну и взял комок земли, из которой росла злополучная роза с красными ягодами. Подул на него… и… мои глаза будто присыпало песком. Я инстинктивно зажмурилась, а когда открыла, изумлённо ахнула. На широкой ладони мужчины лежало кольцо с белым камнем и синей окантовкой.
Он протянул его мне:
— Надень. Пока это с тобой, фамильяру не грозит истощение.
— Волшебное, Мир-р-ра! Рихт — спаситель! — раздался знакомый картавый голос, и попугай взмыл к потолку. — Больше не нужно поедать ягоды для подпитки!
Встрепенувшись, я надела кольцо. Так вот оно что! Бедный Арчи! Поэтому его так тянуло к этим плодам!
— Что здесь происходит? — Я вздрогнула, когда между мной и Рихтом втиснулась Иола. Её глаза метали молнии. — Кольцо? С какой стати…
— Ты забываешься. Не лезь не в своё дело, — холодно отрезал маг. — Нас ждёт встреча с принцем.
— Повелитель приглашает вас присоединиться к нему сейчас, — подтвердил его слова возникший из ниоткуда распорядитель.
Мы все повернулись.
— Тогда не будем заставлять его ждать, — ответил Мариус, переглянувшись с Рихтом.
***
Перед нами распахнулись огромные тяжёлые двери, покрытые затейливой резьбой, и чей-то громкий голос провозгласил:
— Благословлённые великой Лаас Норры Рихт и Мариус Дарвальские!
Я не сдержала изумлённого возгласа. Перед нами раскинулся большой зал с широким круглым проёмом в потолке. В него заглядывал невероятного фиолетового цвета диск луны. Свет её отражался от стен и отполированных до зеркального блеска плит каменного пола лиловым сиянием, заливая пространство танцующими бликами.
А в самом центре на возвышении стоял трон, на котором в гордом одиночестве сидел, вне всякого сомнения, сам Неспящий Принц. Его серебристые волосы тускло поблёскивали, на плечах пурпурным огнём горела мантия. Когда он заговорил, голос звучал мягко, почти нараспев, разносясь под сводом гулким эхом:
— Прошу вас присоединиться к нам, благословлённые! В этот праздник полнолуния мы собрались, чтобы проводить ушедшее десятилетие. Это древняя Левонская традиция — рассказать о том, что произошло за эти годы в лунной песне.
Едва он закончил, как блики исчезли, и рядом с ним засверкал хрусталём огромный, уставленный яствами стол, за которым сидели ещё несколько человек: мужчин и женщин в белых одеждах. Их обращённые к нам красивые лица были спокойны и чем-то неуловимо походили друг на друга.
«В них течёт одна кровь!» — догадалась я, направляясь вместе с остальными в центр зала.
Один за другим отразились сияющим перламутром стулья, указывая на отведённые нам за столом места. А что, удобно, и не нужны лишние слуги, чтобы рассаживать гостей.
