«Слишком рано приехал». – Подумал он, при этом пытаясь спрятать лицо от падающих сверху капель дождя. Однако ехать ночью было не безопасно. Почему-то вспомнилось лицо жены. Джеки давно перестала спрашивать его, чем он занимается. Отлучки были хотя и не частыми, но всегда неожиданными. Когда-то в самом начале их совместной жизни, отвечая на ее вопросы, он объяснил, что после службы в спецподразделении его все еще привлекают к выполнению особых заданий. Каких заданий он не уточнил, а Джеки не спросила. Какое для нее это имело значение? Получаемых денег им хватало не только на текущие расходы. Вот, уже как два года они полностью выплатили кредит за покупку дома. Приобретение второго автомобиля совпало с рождением второй дочери. Фэб очень хотел сына, но получилось иначе. Джеки сказала, что родит ему обязательно мальчика. Надо только подождать. Последние дни ее что-то беспокоило. Счастливчик улыбнулся своим мыслям. – «Наверно, скрывает, что снова беременна. Хорошо, чтобы это был мальчишка». Теплое чувство нежности к жене охватило его и, может быть, от того, ему показалось, что дождь ослабевает. Однако холод, несмотря на теплую куртку, подшитую толстым мехом, продолжал давать о себе знать. Расставаясь, Джеки долго не отпускала его руку и просила беречь себя, и, главное, не простудиться.
«У женщин удивительная способность предчувствовать все плохое». – Глядя в непроглядную небесную тьму, подумал Фэб. Погода в горах действительно резко портилась.
Где-то далеко хлопнула дверь. Счастливчик резко перевернулся и тихо пополз к прежнему месту лежки. На пороге дома стояла женщина.
«Должен быть мужчина». – Раздраженно подумал он, прилаживаясь к оптическому прицелу. Рассмотреть ее лицо было невозможно. Женщина, прикрываясь от дождя платком, почему-то долго смотрела в ночную темень, после чего снова спряталась за закрывшейся за ней дверью. Правда, перед тем как исчезнуть в доме, она громко что-то крикнула в его сторону. Слов агент Фэб не услышал, но интонация ее ему показалась крайне неприятной.
«Странные здесь люди». – Подумал он. В голове мелькнуло воспоминание из наставлений полковника: «у русских плохое чувства края, поэтому их стоит опасаться». Конечно, здесь были не русские. Впрочем, какая разница? Славяне. Время тянулось крайне медленно. Пусть и с запозданием, но ночная тьма потихоньку начинала рассеиваться, приобретая темно-серый оттенок. Пришлось пролежать еще целых два часа, пока, наконец, в дверях не появился нужный ему объект. Счастливчик весь внутренне напрягся, но мышцы рук оставались эластичными.
После посещения Марлина Конклиффа спустя пару дней Андрей отправился в концертный зал, где выступал знаменитый маэстро со своим камерным оркестром. Исполнитель, успешно концертирующий по миру, столь хорошо известен, что позволяет обозначать его только именем Юрий. На сцене в середине оркестра сидела его приятельница Николь или просто Ника, с которой у Корнева уже полгода бурно развивался настоящий роман, или, как раньше говорили, установились серьезные отношения.
Не будучи большим любителем камерной и симфонической музыки, однажды, в компании старых школьных приятелей он познакомился с милой молодой женщиной, которая скромно весь вечер сидела в углу комнаты, без особого желания принимать участие в словесных баталиях. Может быть, отсутствие всякой позы и, конечно, густые, роскошные каштановые, слегка вьющиеся большими локонами волосы, туго убранные на затылок под перламутровую заколку, как и глубокие карие глаза и стали причиной его к ней интереса. Внешне она могла показаться даже хрупкой, но на самом деле была сильным человеком, способным физически выдерживать, как многочасовые упражнения на инструменте, так и длительные оркестровые репетиции. Только дилетантам свойственно думать, что занятия музыкой воспитывают инфантильных, слабых людей. Наблюдая за Николь, её жизнью, проходившей в постоянном и бесконечном оттачивании мастерства, Андрей пришел к выводу, что без крепкого здоровья выдержать весь этот ритм концертирующего музыканта было бы просто невозможно. Характерная для нее внутренняя отрешенность от бытовых, сиюминутных интересов привели его к мысли, что у Ники есть какой-то свой, закрытый мир, в котором она пребывала параллельно обычной жизни. Вполне вероятно, что это могло быть результатом многочасовых занятий, требовавших сосредоточенной, глубокой концентрации внимания. На том дружеском вечере она отстраненно наблюдала за разговорами. Приехав в чужую страну по контракту, Ника быстро адаптировалась и даже овладела почти в совершенстве русским языком. Остался лишь маленький акцент при произношении звука «р», который был чрезвычайно мягким, что, впрочем, только украшало ее речь.
