— Коронация может стать удачным моментом для оглашения помолвки, — высказал предложение Олио. — Здесь будут Томар и Чариона, да и твой отец, Сендарус.
— Да, верно. Амемун вчера отправился, чтобы встретить его в Нанве.
— П-п-получился бы двойной праздник, — добавил Олио.
Арива кивнула, соглашаясь.
Да, в этом есть смысл. Коль скоро это событие имеет отношение к политике, значит, мы должны использовать его в своих политических интересах наилучшим образом. Может быть, Двадцать Домов и будут недовольны такими новостями, зато у провинций появится повод для радости.
— Все обстояло бы намного проще, если бы я был потомком одного из ваших Двадцати Домов, — беспечно произнес Сендарус.
— В этом случае ты не был бы сейчас со мной, — резко ответила на это Арива.
Сендарус был обескуражен такой переменой в ее голосе. Она шагнула к нему и взяла его за руку.
— Прости меня. Просто я не нахожу ничего веселого, когда речь заходит о моих дядюшках и кузенах.
Герцог Холо Амптра размышлял о своей племяннице, и мысли его отнюдь не были радостными. Он сидел у себя в саду на каменной скамье и наблюдал за тем, как птицы на деревьях ссорились, дрались, внезапно устремлялись вниз за добычей и клевали друг друга. Эта картина напомнила ему Двадцать Домов и их отношения с Розетемами.
«Если бы только у Ашарны был брат, сейчас наши Двадцать Домов не знали бы никаких неприятностей. Она никогда не смогла бы унаследовать трон, и никогда Ключи Силы не оказались бы все вместе в руках женщины. Нельзя было допускать того, чтобы такое могущество сосредоточилось в руках единственного человека».
На короткое время герцогу показалось, что с воцарением Береймы все пойдет своим правильным чередом. Однако потом этот полукровка, этот презренный Линан, так же, как в свое время его отец, нанес удар по самой сердцевине Двадцати Домов. То, что Линан утонул, пытаясь бежать, было слишком ничтожным наказанием за совершенное им преступление. Однако он, по крайней мере, был истинным уроженцем Кендры — в отличие от этого чужеземного принца, который с такой легкостью и так небрежно обольстил новую королеву. Холо теперь представлялось, что дела в королевстве не просто плохи, но идут хуже и хуже день ото дня, и он всей душой молил бога лишь о том, чтобы его наследники не знали бы подобных проблем, и восстановился бы прежний порядок вещей.
Краем глаза он заметил, как в дом вошел Гален, а спустя несколько мгновений он появился в саду.
— Недолго же ты пробыл во дворце, — заметил Холо.
— В этом не было необходимости. У всех на устах одно и то же. Слухи не врут. Арива и Сендарус собираются пожениться.
— И когда же они огласят помолвку?
— Возможно, что это произойдет в день коронации. Это все, что мне удалось узнать.
— Все это должно быть приостановлено.
Гален покачал головой.
— Это невозможно остановить. Мы не можем сделать ничего против Аривы. Гренда-Лир и без того немало пережил за последние недели, а Салокану не потребуется много времени, чтобы испытать свои силы в борьбе против королевства.
— Так значит, эти слухи о Хаксусе и его намерениях достоверны?
Гален уселся на скамью рядом с отцом.
— Думаю, что вскоре начнется война.
— А понимаешь ли ты, что произойдет, если этой свадьбе не воспрепятствовать?
— Да, конечно. Королевская ветвь отделится от Двадцати Домов — возможно, навсегда. Если только Арива выберет себе в мужья не кого-либо из нас, то это случится так или иначе.
— Но это путь гибельный.
— Возможно, что ты не прав, отец.
Холо в изумлении взглянул на собственного сына.
— Может статься, отец, что королевская кровь нуждается в обновлении. И прилив свежей крови из других королевских домов в нашу королевскую семью пойдет лишь на пользу Гренда-Лиру.
— Мы создали, королевство, — возразил Холо. — Именно Двадцать Домов всегда поддерживали правителей королевства, именно они объединяли почти весь Тиир под властью единой короны. Мы еще не ослабели.
— Наша семья слаба в одном — в нашей верности короне.
Холо отвернулся.
— Это было слишком давно. Мой брат понес должное наказание за свое преступление.
— Однако не все Двадцать Домов были наказаны. Все мы позволили ему преуспеть в этой жизни, отец. Мы ответственны за его вину.
— Мне не хотелось бы говорить об этом. Долгие годы вся эта история сохранялась в тайне. Ашарна уверяла меня в том, что Ариве и Олио ничего не известно о преступлении их отца.
— Но нам не следует забывать об этом.
Холо глубоко вздохнул:
— Ты думаешь, что Арива и в самом деле может выйти замуж за этого аманита?
— Не знаю. Однако мне представляется, что у меня нет никаких прав противостоять этому. Чем большее давление мы станем оказывать на Ариву, тем сильнее она станет нам сопротивляться и продолжать идти избранным ею путем.
— Значит, мы погибли.
Гален покачал головой.
— Просто так ничто никогда не погибает.
— Розетемы, к своему стыду и позору, решились на преступление — но вряд ли дом Марина лучше, чем они.
