— Сковала тебя по рукам и ногам своими церемониями, процедурами и сложными заклинаниями. Путь магии всегда прост и всегда опасен. Судя по твоим рассказам, теургия хотела убедить тебя, что магия всегда сложна и трудна, и обучаться ей примерно так же опасно, как печь хлеб.
— Послушать тебя, так кажется, будто теургии были созданы для того, чтобы контролировать магию, а не применять ее.
— Возможно, так оно и было, — серьезно ответила Подытоживающая. — По крайней мере, первоначально. А теперь ты хочешь сделать больше?
Дженроза покачала головой.
— Нет. Только не сегодня.
— Тогда завтра мы встретимся опять.
— Да, — без энтузиазма отозвалась Дженроза.
Подытоживающая встала.
— Я ведь сказала тебе, что путь этот опасен. Предупреждала, что для следования им необходима смелость.
— Ты мне не солгала, — признала Дженроза. — А как насчет тех слов на песке? Следует ли нам кому-нибудь сообщить о них?
Подытоживающая обдумала этот вопрос, а затем сказала:
— Наверное, тебе следует сообщить Линану. Возможно, он найдет в них смысл.
— Висящий меч? — переспросил Камаль и пожал плечами. — Понятия не имею.
— Большая часть остального в некотором роде имеет смысл, — сказал Эйджер. — Ключом служит имя Чарионы.
— Согласен, — промолвил Линан. — Город у реки — это Даавис, осаждаемый или осаждавшийся Салоканом. А где битва, там всегда и бойня. И если армии движутся на север, значит, Салокан проиграл и отступает. Это он плачется «все пропало».
— Ты считаешь, что осада с Даависа снята? — спросила Коригана. — И армия Хаксуса отступает на север, вероятно, преследуемая победителем. Чарионой?
— Не знаю. — Линан пожал плечами. — Думаю, ключом к разгадке этого может служить висящий меч.
— Вот оно! — внезапно воскликнула Дженроза.
Остальные посмотрели на нее.
— Вот оно что? — спросил Эйджер.
— Висящий меч может послужить
— Ну конечно, висящий меч! — горячо поддержал ее Линан. — Он висит на шее Аривы.
— Значит, сняв осаду с Даависа, Арива преследует разбитого Салокана, отступающего на север в Хаксус, — подытожил Гудон.
Все переглянулись.
— Думаю, именно так, — сказал Линан, но увидел, что Дженроза, похоже, сомневается. — Что не так?
— Все получилось таким
— Но что же еще могут означать эти слова? — спросил Камаль. — Подобное толкование имеет смысл, учитывая имеющиеся у нас сведения о происходящем на востоке.
— Не знаю, но сама по себе магия не может сказать всего.
— Я могу снова отправиться на восток. Всегда хорошо поглядеть самому, — сказал Гудон, хотя и без особого энтузиазма. Нанесенные Прадо раны все еще заживали, и долгая скачка через ущелье Алгонка и дальше, в Хьюм, никак не поможет исцелению.
— Нет, спасибо тебе, друг мой, — отказался Линан. Он поочередно взглянул на каждого, сделал глубокий вдох и решил: — Пора
— Но не самому по себе, ни в коем случае, — заявил Камаль. — С тобой отправлюсь по меньшей мере я.
— Я и не думал отправляться сам по себе, — усмехнулся Линан. — На самом деле я думал взять с собой всю армию.
В лагерь своего клана Эйджер вернулся уже поздно ночью. Он собирался зайти к себе в шатер, когда заметил, что в шатре Мофэст все еще горит светильник. Подойдя к нему, он развязал полог и открыл его.
— Мофэст? — окликнул он с порога.
— Ты можешь зайти, и ты это знаешь, — ответила она. — Ты мой вождь.
Эйджер вошел. Мофэст лежала на кошме, все еще одетая, сцепив руки за головой.
— Почему ты еще не спишь? — спросил он. — Что-то случилось?
— Я никогда раньше не участвовала в сражении, — сказала она.
— Глядя на твои шрамы, я думал…
— Я дралась со многими четтами, — пояснила она. — Но то было совсем иное. Куда более частное.
Эйджер почесал в затылке.
— А со мной как раз наоборот. Я участвовал в очень немногих схватках, которые не были частью какого-то более крупного сражения. В действительности ни в одной, пока не встретил Линана.
— Значит, твой принц изменил мир для нас обоих.
— Тебя это расстраивает?
Мофэст сосредоточенно нахмурилась.
— Думаю, я боюсь:
— А разве раньше ты никогда не боялась? — спросил он, вполне готовый поверить, что именно так все и обстояло.
— Конечно, боялась, но за себя. А когда ты убил Катана, я стала бояться за свой клан. Теперь же я боюсь за всех нас.
— В опасности многое, но думаю, так было бы независимо от того, связали бы четты свою судьбу с Линаном или нет.
Мофэст ничего не ответила, и Эйджер начал чувствовать себя неуютно.
— Ты сожалеешь о том, что просила меня стать вашим вождем?
— Нет! — она живо отвергла такое предположение. — Об этом — никогда! Ты не представляешь, как много это значило для клана Океана. Мы гордимся тем, что ты наш вождь.
— Даже несмотря на то, что я так тесно связан с Линаном?
