Ничего странного в этом я больше не видел. Во-первых, давно уже такие женщины не встречались мне в моей скучной и однообразной жизни, а во-вторых… Была ещё одна немаловажная причина. Несмотря ни на что, мне очень теперь хотелось ещё раз встретиться с её напарником, представителем зловещей конторы, от которой я так всегда хотел скрыться подальше. Жаль только, что имени его я так и не узнал. Впрочем, если бы он захотел назваться Виктором Николаевичем, именем моего последнего куратора, то я бы возражать не стал, пускай оно так и будет. Мнето какая разница?
В голове у меня творилось что-то невообразимое: впервые в жизни мне стало совершенно безразлично, какую цену потребует от меня контора за раскрытие тайны своего семейства. Оставаться в неведении, слегка прикоснувшись к этой тайне, и спокойно существовать дальше я уже не мог. Ну, не дьяволы же там, в конце концов, сидят, чтобы потребовать мою душу – всю, без остатка!
Хозяин мебельной мастерской немного поворчал на меня за прогулянные полдня, но к работе допустил. По моей древесной классификации этот руководящий «тополь» – на более ценные породы дерева он не тянул! – мужик вовсе неплохой, хоть и зациклен на заработке. Построенной виллы и нескольких домов для своих сыновей и дочерей ему явно недостаточно. По всяким испаниям и таиландам он исправно катается с женой дважды в год. Никаких иных интересов у него, кроме работы и этих поездок, нет, впрочем, осуждать его не за что. Так он устроен. И уж наверняка не менее счастлив, чем я.
Время текло не быстро и не медленно. Руки сами что-то мастерили, а в голове беспрерывно крутились мысли сперва о Светлане, потом я постепенно стал раздумывать о неизвестном мне Станиславе Юрьевиче Зенкевиче. Пока ничего, кроме отчества, нас не роднило, но я пытался представить, как он хотя бы выглядит внешне.
Судя по дате рождения, это человек уже преклонного возраста. Почти под восемьдесят. Обычно в такие годы старики и смотрятся соответственно – сгорбленные, с палочкой, с огромными проблемами от прогрессирующей деменции и прочих возрастных болячек. Хотя, может быть, и ошибаюсь. И хорошо было бы, если бы ошибся. Не хочется увидеть человека на закате его дней полной развалиной, если, конечно, это когда-то удастся. Но увидеть перед собой молодого румяного гусара я вряд ли рассчитывал.
Какова же всё-таки его внешность? Неужели человек из конторы не мог притащить его фотографию? Ведь наверняка она у них есть. Надо, наверное, попросить при ближайшей встрече. Или он не стал показывать её намеренно?
– Здравствуйте! – раздался негромкий голосок за моей спиной.
Я обернулся и увидел своего вчерашнего знакомого, который приглашал меня посидеть в кафе, выпить пива и поговорить о нелёгкой репатриантской судьбе.
Ох, как не вовремя он пришёл! Я никогда не возражаю против спонтанных посиделок с новым человеком, но сегодня вечером это вряд ли получится.
– Я вас ждал вчера, – на всякий случай сухо сообщил я ему, – мы же договаривались.
– Простите мерзавца, – он развёл руками, – не получилось. Какие-то мелкие делишки всегда отвлекают, а потом являешься домой усталый, с ног валишься, и всё просто из головы выскакивает… Но я решил загладить свою вину, и явился сегодня. Приглашаю вас не просто на пиво, а на полноценный ужин. Давно, знаете ли, хотел с кем-то выпить под хорошую закуску по рюмке водки, да всё никак не складывалось. А вы, чувствую, человек интересный, и с вами будет просто удовольствие пообщаться в приятной обстановке.
Что он прицепился ко мне, пронеслось у меня в голове, видно, здорово человека допекла наша непростая израильская жизнь. Хватается за самую малейшую возможность пообщаться с новым собеседником.
– У меня сегодня вечером запланирована встреча, – сообщил я ему, – боюсь, что просто не будет времени.
– Жаль, – ответил он и замолчал, переминаясь с ноги на ногу.
Вид у него был настолько печальный и даже несчастный, что мне стало его искренне жалко.
– Хорошо, – решительно махнул я рукой, – сейчас попробую отпроситься у хозяина, и тогда у нас будет час посидеть в кафе. Правда, я и так сегодня работаю только с обеда…
Не знаю, почему я согласился пойти в кафе с этим совершенно незнакомым человеком. Наверное, мне всё-таки нужно было с кем-то поделиться своей радостной новостью о брате. Держать такую вещь в себе я просто не мог. Мне требовалось, кровь из носа, выговориться перед кем-то, послушать чужое мнение, и пускай бы мне даже позавидовали! А почему бы, спрашивается, и нет?
Бледное лицо моего нового знакомого расцвело, и он принялся кивать головой, как китайский болванчик:
– Мы посидим совсем немного, я вас уверяю! Сколько сами захотите и ни на минуту больше… Не волнуйтесь, я вас пригласил, значит, я и заплачу…
Хоть вечер по-настоящему ещё не наступил, ни в одном из кафе в округе свободных мест уже не было. Лишь в небольшом русском ресторанчике под названием «Скатерть-самобранка» нашёлся незанятый столик, и то всего на два часа, потому что потом здесь должно проводиться какое-то торжество.
