— Что ты делаешь? — Евгения Елисеевна сделала попытку отстраниться от кошки, но не успела — та ловким движением сама выпрыгнула из державших ее рук и примостилась на кровати. — Да она же шаталась неизвестно где! Бедненькая... — с этими словами Евгения Елисеевна погладила животное по спинке. — Нет, кто-то по-настоящему доверил ее нам, а не просто подбросил.
— Почему она возвратилась? Ее два дня не было. Да?
— Да. Почувствовала, что не успеет к старому дому добежать, вот и возвратилась. Сегодня она нам котят приведет.
Так они назвали киску Найдой.
— Ох, и бродяжка ж она была, признаюсь вам, редчайшая! — рассказывал Павел Дмитриевич. — Бывало, месяц ее нет, иногда два, а потом появляется, будто всего на минутку выходила. Однажды год не было.
— В плен ее забирали! — крикнула из веранды Евгения Елисеевна. — Не наговаривай на животное лишнего. А она убегала и возвращалась к нам. Позже она стала умнее, и больше чужаку дудки удавалось ее поймать.
Да, Найда оказалась совсем молоденькой киской. Может, сейчас впервые должна была принести потомство. Евгения Елисеевна от нее не отходила, приготовила мягкое гнездышко в том самом коробе, в котором ее привезли, молочка налила.
— Ага! Не очень нашей Найде это надо было! — припоминал рассказчик. — Убежала и дня два мы ее не видели. Запряталась, значит, чтобы окотиться.
Но вот, не успели новые хозяева о ней забыть, слышат, мяукает где-то, отзывается к ним. А через миг выглянула с чердака.
— Давай, прыгай к нам. Кис-кис-кис, — позвала Евгения Елисеевна и быстренько подставила ей стремянку.
Не хочет, зовет людей наверх. Пришлось влезать.
Найда скинула с себя округлость, вытянулась вдоль, стала грациозной и радушной. Встретила помощников — а для чего, вы думаете, она их звала? — любезно, хвост подняла трубой и об ногу головой трется.
— Где котята? — спросила у нее Евгения Елисеевна.
Как бы там ни было, а под вечер они сняли с чердака два хорошеньких слепых созданьица, маленьких и беспомощных. Устроили их с Найдой в коридоре под стремянкой. Короб кошка категорически признавать не хотела, возможно, он напоминал ей измену старых хозяев или что-то другое не менее печальное о своем существовании. В конце концов она не сетовала, что попала в этот двор.
— Любили мы ее очень, хоть все началось с ущерба, — напомнила рассказчику жена.
— Зачем о том говорить? Позднее она нам все возместила.
В то лето, как всегда, Евгения Елисеевна купила три десятка цыплят. Домом им служил тот самый короб. По выверенной уже технологии определенное время цыплят держали под электролампой, а потом, когда они немного окрепли, начали выносить в коробе во двор под солнышко. Подкармливали зеленью — измельченной пастушьей сумкой, березкой, спорышом, тысячелистником.
Сидят, бывало, умиротворенные хозяева под домом на скамейке, наблюдают, как их хозяйство питается и подрастает, слушают, как цыплята пищат, радуясь свету. Вскоре говорливое племя начало за насекомыми гоняться, отбирать друг у друга какой-то стебель, бегать, разминать ножки.
— Кажется, их становится меньше, — как-то обронил Павел Дмитриевич.
— А это мы сейчас... — и жена начала считать желтые мячики, приказывая: — Они еще не летают, так куда бы могли подеваться из высокого короба.
— Сантиметров пятнадцать будет, — наклонился к коробу хозяин. — Не такой уж он и высокий, чтобы цыплятам не перелететь. Смотри, они уже в перо вбираются.
А между тем в коробе, в самом деле, не хватало четырех цыплят.
— Как за ними присматривать? Ведь мы глаз с них не спускаем. Куда могли подеваться? — чуть не плакала Евгения Елисеевна.
И вот как-то к ним заявился на посиделки Григорий Назарович Колодный. Пришел не сам, а с большим псом.
— Это, — показал на своего спутника гость, вытираясь платком, — забрал у соседа. Купил, понимаешь, а толку не дать не может. Не умеет, калека. А я дело знаю. Ему скоро год, пора дрессировать. А чего? Я даже жену выдрессировал, что она от такого паразита, как я, не убегает. Так разве не смогу из пса конфетку сделать?
— Смотри, чтобы у тебя золотуха не началась от этой конфетки, — поддержал разговор хозяин, наливая по первой. — Ты кто у нас будешь? — спросил у пса.
— Пират он.
— За Пирата! — произнес тост Павел Дмитриевич. — Знаю, что не на сладкую жизнь попал. Надо поддержать собаку.
Выпили. Разговор крутился вокруг домашних любимцев. Григорий Назарович к той категории относил и свою Надежду Климовну, с которой они недавно поженились, рассказывал о ней с восторгом.
— Она, брат ты мой, такую колбаску кровяночку делает, что я тебе дам! Та-а... Куда там? Ей равных в нашей округе нет.
— Откуда ты знаешь?
— О чем, о кровянке?
— Об округе.
— Смеешься, значит?
И в таком тоне разговор протекал определенное время. Как вдруг гость начал присматриваться к коробу с цыплятами, с которых они и должны были глаз не спускать, чтобы те больше не пропадали.
— Сколько мы выпили? — спросил гость.
— По сто пятьдесят. А что?
— Вроде нормально. А вот чего-то у меня перед глазами черная тень мелькает. И будто она цыплят из короба выносит.
— Да иди ты! И куда она мелькает? — вскочил Павел Дмитриевич.
