– Да, сегодня я рано, – сказал я матери, когда она вернулась домой после визита в Зиллан. – Вечером я ухожу. Везу Хелену Мередит на ужин в «Метрополь».
– О! – воскликнула мать так, словно я вытащил из карманов брюк шесть белых кроликов, и немедленно принялась хлопотать вокруг меня. – Сорочки… я их еще не погладила… смокинг… его, конечно, нужно переделать…
Мне было неловко, что она так суетится. Когда приехал отцовский шофер, я с облегчением вырвался с фермы и сосредоточился на вечере с Хеленой.
Я не вращался в модном обществе и понятия не имел, что происходит в Лондоне, но, конечно же, не забыл, как вести себя в месте, подобном «Метрополю»; десять лет деревенской жизни не стерли манер, привитых в детстве. «Метрополь» был все той же душной гостиницей с псевдофранцузским меню и фальшивой атмосферой, но некоторые посетители меня потрясли. Там присутствовало несколько женщин с короткими волосами, в коротких платьях и уродливых колье, а одна даже курила на публике. Я подумал: «Если это происходит в Пензансе, то что же творится в Лондоне?» – и, развеселившись, представил, как была бы шокирована мать подобными переменами в поведении светских дам.
– Слава богу, вы не похожи на этих людей! – прямо сказал я Хелене. – В жизни не видел такого количества невоспитанных женщин.
Она засмеялась:
– Я рада, что вы так говорите! Я уже начала чувствовать себя не только старомодной, но и кричаще одетой.
– Ерунда!
Когда мы сделали заказ, я завел разговор о ее брате и спросил, не улучшается ли его здоровье, но она прямо сказала мне, что он обречен на неподвижность до конца своих дней и надежд на выздоровление нет.
– Печально, – сказал я, беря в руки столовую ложку, потому что подошел официант с первым блюдом, – но, по крайней мере, он ведь не совсем парализован. Хоть это хорошо.
Она мельком на меня взглянула. Ее глаза были холодными и зелеными, цвета морской воды у скал на мысе Корнуолл.
– Да, – сказала она. – Он может двигаться от талии и выше.
Я долго пробовал суп, говорил, как он вкусен. Она сказала, что ее суп тоже вкусный. Мы улыбнулись друг другу.
– Надеюсь, Жанна не очень докучает вашему брату, – осторожно предположил я. – Она теперь постоянно пропадает в Ползиллане!
– Да нет же, боже мой! Вовсе нет! Вы не представляете, как он изменился с тех пор, как Жанна стала регулярно его навещать. Она вызывает в нем интерес к жизни, он больше не впадает в депрессию и стал не так сентиментален, как раньше. Он с нетерпением ждет ее визитов.
– Это хорошо, – непринужденно сказал я. – Я боялся, что он просто слишком вежлив, чтобы просить ее не приходить так часто.
Хелена покачала головой:
– Нет, ее визиты ему несказанно приятны. Мне кажется, она ему очень нравится.
– А мне кажется, что ей очень нравится он, – добавил я.
– Да, мне тоже так кажется. – Хелена была спокойна, держала себя в руках. Мне было приятно, что она не жеманничала и не краснела при обсуждении этой щекотливой темы.
– Как вы думаете, он ее любит? – спросил я через некоторое время.
– Возможно, – ответила Хелена. Она снова подняла на меня свои холодные зеленые глаза, а потом отвела взгляд. – Но конечно же, о браке и речи быть не может, – сказала она, – если Джерри на самом деле любит ее, он оставит свои чувства при себе. Он не может ожидать, что такая девушка, как Жанна, свяжет себя с человеком, прикованным к инвалидному креслу.
Для того чтобы выяснить это, я и привез ее в Пензанс. Я с облегчением откинулся на стуле и начал получать удовольствие от еды, но, разумеется, вечер еще продолжался, и мне пришлось напрячься и поддерживать разговор. В ушах звучал серьезный, тихий, мягкий голос Розы Парриш: «Нельзя пригласить даму на ужин, а потом только и делать, что игнорировать ее».
Но остаток ужина был достаточно легким. Я расспрашивал Хелену о ее семье и том месте в Уорикшире, где она родилась. Ее мать умерла, когда Хелене было три года, а отец погиб в бурскую войну; Джералд был ее единственным родственником.
– Когда война закончилась, я хотела жить одна, – сказала она. – Я была уверена, что Джералд женится, а если бы он женился, мне бы не хотелось продолжать жить в одном доме с ними. Но потом Джерри ранило, и я решила, что мне следует быть с ним, пока я свободна.
– Ему повезло, что у него есть вы, – механически вежливо произнес я и поинтересовался: – А есть ли у вас средства, чтобы жить одной?
– О да, – ответила она, ничуть не смутившись. – У моего отца были необычные для человека его поколения взгляды на жизнь, и он решил поделить деньги между нами.
– Понимаю, – бесстрастно сказал я, едва справившись с удивлением.
Джералд Мередит содержал свой особняк на широкую ногу. Там было достаточно слуг, чтобы жизнь в разваливающемся особняке казалась сносной, несколько садовников, чтобы усадьба выглядела безупречно, команда конюхов, чтобы ухаживать за лошадьми хорошей породы. Мне стало интересно, один ли содержал Мередит особняк или с помощью сестры.
– …Поэтому мы с Джералдом не зависели друг от друга, когда умер кузен Алджернон, – говорила она. – Мне повезло больше, чем большинству девушек.
