Проснувшись, Виталий вскочил с постели, по привычке собираясь куда-то бежать, но вовремя вспомнил, что его никто не ждет до вечера.
Солнечный луч, проникнув в квартиру через плотные шторы, поиграл на пыльной поверхности стола, высветил крошки на полу, и детектив решил, что нужно сделать уборку.
Он протянул руку к смартфону, радуясь тому, что на дисплее не высветились пропущенные вызовы.
Светка, наверное, еще спала в объятиях своей подруги, охраняемая патлатыми кавалерами, Мария, возможно, бодрствовала, придумывая новые и новые комбинации.
Мысль о лживой чернявой сучке не вызвала положительных эмоций, и Виталий успокоил себя лишь тем, что ей недолго осталось ходить на свободе, как и ее дружкам.
Когда анализ ДНК покажет, что она им не родственница (а в этом он не сомневался), Громов тут же пойдет в полицию и напишет заявление.
Чернявая галка ответит за все: за ложь и за убийство его брата. Она наверняка принимала в этом участие.
Включив электрический чайник, детектив открыл холодильник и обрадовался, что в нем оставалось достаточно продуктов. Достаточно для яичницы с помидорами и домашней колбасой, которую он любил и прекрасно готовил.
Плохо отмытые темные пятна на белоснежной глянцевой поверхности плиты напомнили ему о лже-Марии, и, выругавшись нецензурными словами, молодой человек взял тряпку, окунул ее в моющую жидкость и стал яростно тереть поверхность, пока не смыл последнее напоминание о мошеннице.
К тому времени уже закипел чайник, и яичницу детектив делал второпях. Размякшие помидоры падали на сковороду большими кусками, источая жидкость, капавшую на пол, колбаса сильно зашипела и выстрелила ему в глаз.
Еще раз выругавшись, Виталий залил все яйцами и, не дождавшись полной готовности блюда, оторвав ломоть подсохшего хлеба, с жадностью начал есть. Опустошив сковороду, вытерев ее кусочком хлеба, он бросил ее в мойку, почувствовав слабость.
Нет, сегодня ни о какой уборке не может быть и речи. Пусть все кончится, тогда…
Виталий прошел в комнату, улегся на диван, взял в руки смартфон и набрал сестру.
Света отозвалась, словно яркая птичка: она пребывала в радужном настроении.
— Представляешь, — девушка тяжело дышала от волнения и глотала слова, — всем так понравился дедовский дом, что они выразили желание пожить здесь несколько дней. Виталя, миленький, правда, я могу их не выгонять? К тому же мальчики проявили небывалую тягу к труду. Представляешь, они помыли полы, смотались утром в магазин и на рынок и сейчас готовят мангал. На обед у нас будут копченые куриные крылышки. Хочешь — приезжай.
Громов молчал, не зная, что ей ответить. Патлатые друзья и эта непонятная Тамара вполне могли прописаться в доме на долгое время.
Как понял Виталий, они относились к той категории, которая живет будто отдельно от родителей, ну, совсем отдельно, не слушая их советы, редко давая о себе знать и совсем не беспокоясь о чувствах близких. По-хорошему, их следовало гнать в три шеи, но сейчас эти ребята были нужны, они, как рыцари, охраняли его сестру, сами того не подозревая, и Виталий выдавил как можно суровее:
— Ладно, только пусть не рассчитывают на долгое и счастливое житье. Еще денька два — не больше.
