— Ну что за глупость вы говорите, мама! Разве все от тифа умирают? — Она собиралась добавить еще что-то колкое, но вдруг, прижав руку к потному лбу, спохватилась: — Значит, почти месяц… А на работе меня ждали. Павел Николаевич не заходил? — Мать отвела взгляд, и женщина почувствовала неладное. — Мама, я еще раз спрашиваю: мой начальник не заходил? — Она вскочила с постели и, почувствовав сильное головокружение, снова села. — Мне нужно на работу.
— Да куда ты пойдешь? — запричитала старушка. — Посмотри на себя. Худющая, как журавель колодезный, и слабая такая.
Но Мирра опять поднялась и принялась стаскивать с себя пропахшую потом белую ночную сорочку.
— Нет, нет, и не уговаривай. Лучше чаю крепкого сделай. Есть не хочется. Я ненадолго. Меня Павел Николаевич и держать в таком состоянии не станет. Но я там нужна, понимаешь?
Мать отошла к окну, сжалась, словно собираясь с силами, и ответила:
— Нет больше твоей работы, милая. Некуда тебе идти.
— Нет? — Женщина покачнулась и ухватилась за край стола. — Как это — нет?
— Разбомбили здание горисполкома, — запричитала мать. — Почти камня на камне не оставили. Павел Николаевич с семьей эвакуироваться собираются. И нам с тобой надо бы об этом подумать. Фрицев проклятых со дня на день ожидают.
— Разбомбили? — Желтоватое лицо Мирры с нездоровым румянцем вытянулось. — Этого не может быть!
— Может, моя донюшка, может, — продолжала мама. — Давай лучше вещички собирать. Мы быстро управимся. Я уже большую часть сложила.
Однако дочь схватила черное, в белый горошек, платье, висевшее на вбитом в стену крючке. Когда-то оно считалось нарядным, это было когда-то (теперь, когда немцы подходили к Армавиру, казалось — в другой жизни), но оставалось ее любимым.
— Мамочка, я должна туда пойти, должна, — надевая легкую кофточку (несмотря на жаркую погоду, ее немного знобило), Мирра чмокнула женщину в морщинистую коричневую щеку. — И не переживай, я скоро вернусь.
— Миррочка! — Мама в отчаянии схватила дочь за рукав, но та, осторожно освободив его, выскочила на крыльцо, вдохнув свежий, пахнувший сырой землей воздух.
Недавно прошел летний ливень. Все приветствовало его: и зеленевшие деревья, которые уже отцвели и выставили напоказ созревающие плоды, и набухшая земля, впитавшая влагу, и птицы, нахохлившиеся, радостные, певшие по-летнему звонко, уже не прятавшиеся от майских холодков в дуплах деревьев и под крышей.
