– Лучше приезжай вечером ко мне на дачу, – предложил он. – У меня полно дел. Уделить тебе много внимания не смогу. Да и в кабинете сидеть не хочется. А на даче и погуляем, и воздухом подышим. Я тебя пирогом мясным угощу. У меня новый повар. Такой мясной пирог печет.
«Действительно занят или боится чужих ушей, подозревая, что его кабинет прослушивается? – думал Малкин, положив трубку и меряя шагами собственный кабинет. – О чем таком секретном, касательно этой аварии, он хочет поговорить? А может, Пал Степанычу просто нужна отсрочка? Для чего? Решил самостоятельно навести справки? А потом начать выяснять, что мне известно. Все это очень странно. Неужели он имеет отношение к этой аварии?»
Расследование обстоятельств аварии с машиной Иваненко внешне не имело никакого отношения к проверке контактов Арины Розовой, которой руководитель службы безопасности занимался вот уже целую неделю. Да, Иваненко и Розова жестко схлестнулись в борьбе за порт «Северный». И, вопреки всем прогнозам и уверенности самого Малкина, победу одержала Розова. Но ведь в аварию машина Иваненко попала уже после завершения конкурса. Да и не было в этой аварии ничего такого, что давало бы возможность заподозрить покушение или теракт. Взрыва внутри «мерседеса» Иваненко не было. Другая машина в аварии не замешана. Конечно, оставалась версия умышленной порчи автомобиля. Есть в стране спецы, которые так подрежут тормозной шланг или тяги рулевого управления, что они лопнут точно в назначенный момент. Но на эту версию Малкин ставку не делал, хотя и поручил экспертам разобрать машину по винтикам. И все же мысль о причастности новоявленной миллиардерши к аварии на трассе Адлер- Сочи не шла из головы Геннадия Валерьяновича. Он пытался отогнать её, уверял сам себя в собственной предвзятости к Арине Розовой, но в голове вновь и вновь выстраивалась конструкция противостояния двух бизнесменов – немолодого мужчины и юной девушки.
Малкин понимал, с чем связана его предвзятость. Дискомфорт, который он испытывал в связи с Ариной Розовой, нарастал с каждым днем. Всего неделю назад Геннадий Валерьянович не сомневался, что он легко раскроет тайну внезапного богатства этой дамы и выведет на чистую воду и ее, и всех ее покровителей. Как явных, так и остающихся за кулисами. Он не сомневался, что его эксперты найдут следы тайных выплат за приобретенные ею бизнесы с зарубежных счетов, а агенты отследят и определят, кто именно делал переводы. Но время шло, а знаний относительно темных сторон бизнеса госпожи Розовой не прибавлялось. Руководитель аналитической группы, собранной Малкиным специально для решения этой задачи, каждый вечер докладывал, что никаких следов нелегального перевода средств, равно как и сбросов наличности, не обнаружено. К вечеру третьего дня расследования Малкин начал нервничать.
«Или она ведет чистый бизнес и каким-то образом убеждает бизнесменов принимать невыгодные им решения, что исключено. Или весь мощный аппарат службы безопасности не может найти ни малейшего намека на противоправную деятельность. Что маловероятно», – думал Малкин, мрачно слушая очередной доклад аналитиков.
Теперь к загадкам, которые задавала ему Арина Розова, прибавилась авария с машиной Иваненко.
«Если предположить, что это она заказала аварию. После победы в конкурсе, – думал Малкин. – Значит, произошло нечто экстраординарное. И мы обязаны понять, что именно».
Глава службы безопасности надеялся, что визит к Козырину хоть как-то прояснит эту странную ситуацию…
…Козырин встретил гостя в прихожей, одетый в теплое пальто и сапоги на меху. Они вышли в ярко освещенный парк, прилегающий к дому, и пошли по аллее, обсаженной с двух сторон большими каштанами.
– Рассказывай, Геннадий Валерьянович, – попросил Козырин, когда они отошли от дома метров на пятьдесят. – Что там произошло с Мишей?
Малкин про себя отметил это теплое «с Мишей». Вице-премьер явно хочет продемонстрировать свое дружеское расположение к Иваненко.
– Странная авария, – начал Малкин. – Машина соскочила с шоссе без каких-либо видимых причин. Никаких помех, никаких других машин, никаких повреждений полотна шоссе. Ничего. Врезалась в дерево правой частью. Потому те, кто сидел справа, погибли. Это начальник охраны Александр Соколов и гражданин Голландии Патрик Виссер. Иваненко сидел слева, за креслом водителя.
– Он сильно пострадал?
– Сильно, – соответственно теме беседы, Малкин погрустнел. – Врачи боялись, что не выживет. Но он выжил. Правда, без сознания уже вторые сутки. И повреждения серьезные. Переломы, в том числе основания черепа и позвоночника.
– Ох ты, боже мой! – воскликнул Козырин. – Какое несчастье! Слава Богу, хоть жив.
Малкин внимательно оглядел Козырина, шагающего по аллее, заложив руки за спину. С его уст был готов сорваться вопрос: «А почему ты, Пал Степаныч, предал своего ближайшего дружка, которому всем обязан?» Но Малкин понимал, что задавать такой вопрос напрямую нельзя. К нему надо подойти осторожно и не торопясь.
– Подожди, – Козырин остановился. – Саша погиб, голландец тоже. А водитель? Он жив?
