– Убрать труп Линды. Лота возьмет на себя того типа. В конце концов, он тоже труп.
– А почему не наоборот? Этот парень чужак в доме. Как…
– Его застрелили из дамского пистолета. Или ты думаешь, Лота докажет суду присяжных, что она сломала шею этой корове?
– Но мы не знаем, кто он. Род его занятий, где живет. Что скажет Лота тем же присяжным? Кого и за что она убила?
– Кто он, мы узнаем, как оказался в доме, не наше дело. Труп на эти вопросы не ответит. Немало случаев, когда девчонок завлекали в пустые квартиры. Ей вовсе не обязательно его знать. Важно, что она с ним сделала.
– Где же Лота?
– Сидит в машине. Сейчас я ее приведу. Оставим ее с мертвецом, а Линду заберем с собой. С этой минуты она начнет отрабатывать свои деньги.
– А если она…
– Никаких «если» быть не может! Ей жить осталось три месяца от силы. У Лоты мать и ребенок завязли в нищете.
Корина подошла к двери и оглянулась:
– Не теряй времени. Сотри свои отпечатки с предметов, к которым прикасался, и не забудь о револьвере.
Она вышла. Я отправился на кухню, нашел тряпку и принялся за дело. Если бы не пришла Корина, мое положение оказалось бы безвыходным. Мне и в голову не пришло, что я наследил здесь, как навозный жук.
Корина ввела в дом девицу, похожую на залежавшийся в морге труп. Кожа цвета слоновой кости, под глазами синие круги, щеки провалились. И все же, несмотря на ее вид, она чем-то смахивала на Корину. Один рост, светлые волосы, тот же возраст… Меня смущали ее глаза, мутный блеск и испуг, как у наркоманов. Такое обстоятельство настораживало.
– Познакомься: Шарлота Вэйт. Сегодня это имя звучит в последний раз. Как только здесь появится полиция, она станет Кориной Монс, – уверенно произнесла моя сообщница. – Привыкай, детка, к обстановке.
Корина усмехнулась и, бросив на меня короткий взгляд, спросила:
– Где одежда этого парня?
– Очевидно, возле постели.
– Отдай девушке пистолет.
– Он на столе.
Корина исчезла в спальне. Лота прошла мимо меня и склонилась над трупом Линды. Гримаса злорадства и злобы исказила ее лицо. Она ткнула покойницу пальцем, словно желала убедиться, что та не притворяется. Рука Линды соскользнула с дивана и плетью повисла над полом.
– Что она вам сделала? – спросил я. Лота ответила не сразу.
– Эта сука была моей родной теткой. Сестра отца. Такая же мразь, как и он.
– Значит, вы ухлопали сразу двух зайцев!
– Я не в силах ухлопать даже муху. – Взгляд Лоты все еще был прикован к убитой. – Мне бы ваши силы и хладнокровие, я устроила бы им всем варфоломеевскую ночку под занавес.
Лота выпрямилась, подошла к столу и взяла в руки пистолет. В этот момент в комнату вернулась Корина с блестящим кожаным бумажником.
– Этого типа зовут Джаспер Харрис. Он полицейский. Вероятно, держал Линду на крючке и пользовался ее услугами. Теперь понятно, почему он не оставил свою машину возле дома.
– А ты уверена, что она у него есть?
– У прохвостов, живущих шантажом, имеется все.
– Мне это не нравится. Полицейские не прощают, когда дырявят пулями их ребят.
– Нас такой оборот устраивает. Запомни, Лота, ты никогда здесь не была. Познакомилась с Джаспером на улице, он угостил тебя и завлек в этот дом. О Линде ни слова.
Часы на камине отстучали двенадцать раз.
– Нам пора. Засиделись в гостях, – пробурчала Корина, достала из сумочки плоскую коробочку и передала Лоте.
– Ты все запомнила, детка?
– Память – это все, что еще живет во мне.
Девчонка не вызывала жалости. Мне не нравились ее глаза.
– Выгляни на улицу, детка, – заторопилась Корина. – А ты хватай эту переломанную куклу.
Лота послушно направилась к выходу. Я поднял Линду, взвалил на плечо ее хрупкое тело и двинулся следом за Лотой.
Резкий телефонный звонок заставил нас замереть. Мы стояли и смотрели на дребезжащий апппарат, как на бомбу замедленного действия, которая вот-вот рванет. Мое лицо покрылось испариной. Ссадины начали так щипать, будто на них швырнули пригоршню соли. Звонки не прекращались. Кто-то знал, что Линда должна быть дома, иначе не объяснишь такую настойчивость. А что, если этот псих живет где-то рядом и пожелает зайти, проверить в чем дело? Как только звонки прекратились, мы поспешили покинуть этот дом.
Дождь продолжал моросить. Улица вымерла. Корина подошла к «шевроле» и открыла заднюю дверцу. Я уложил покойницу на сиденье и накрыл плащом.
– Где твоя машина?
– Недалеко, на соседней улице.
– Показывай.
Корина развернулась и довезла меня до места, где я оставил свой «понтиак».
– Поедешь за мной. И пошевеливайся, тюфяк!
