Когда рядом послышалось ровное и тихое дыхание Насти, он потихоньку встал и вышел на кухню. Заварил себе крепкого чаю и стал всматриваться в темноту окна. Так в этой позе он просидел до утра. Позже поднялась Настя, стала собирать сына в детский сад.
– Давно сидишь? – заглянула она в его чашку с холодным чаем.
Андрей вздрогнул выйдя из оцепенения:
– Нет, не очень, – ответил он. – Кстати, а сегодня эта выставка есть?
– Какая выставка? – не поняла Настя.
– Ну ты вчера говорила, что мы с тобой в субботу пойдем на выставку в художественную галерею, – напомнил он ей.
– А-а-а, ты об этом? – вспомнила Настя. – Она будет две недели. Вход свободный. С десяти утра, до восьми вечера.
– Хорошо, – сказал Андрей глядя в окно.
– Ты, что сегодня собрался на выставку? – удивилась жена.
– Нет, – снова соврал он ей. – Просто так спросил, на ум пришло, – стал оправдываться Тихомиров.
– А-а-а! – многозначительно произнесла Настя и сделала вид, что поверила. – Операции у тебя сегодня назначены? – промежду-прочим, спросила она.
– Да, порок сердца в одиннадцать, – вылил остывший чай в раковину Андрей.
– Так значит часов в шесть вечера ты освободишься? – налила она ему свежего чаю и протянула бутерброд. – Может быть мы тогда сегодня успеем на выставку, чтобы не дожидаться субботы? Я могу заехать за тобой. Ванюшку раньше из садика заберу и к маме отвезу.
– Нет, нет, – замотал он головой. – Не беспокойся! Вдруг что-то пойдет не так, вдруг придется задержаться. В субботу сходим.
– Хорошо, – согласилась Настя. – В субботу, так в субботу, – подозрительно взглянула она на мужа. А про себя подумала: «Что-то с этой выставкой не так. И художника он этого наверняка знает. Что он от меня скрывает? Очень интересно. Надо все-таки Ваньку раньше из сада забрать».
Тихомиров весь день следил за временем, чего за ним раньше не наблюдалось. На его счастье операция прошла удачно, все показатели пациента были в норме. И он со спокойной душой вызвал такси и отправился на выставку.
Не смотря на позднее время, народу в галерее было много. Выставка была организована в трех залах. К Андрею подошел молодой человек в элегантном костюме и вежливо спросил, чем он ему может помочь. На его бейджике было начертано: «Администратор малого зала Востриков Сергей Игоревич»
– Не подскажите, а сам художник на выставке присутствует? Хотелось бы взять у него автограф, – обратился Тихомиров к администратору.
– К сожалению, нет, Андрей Владимирович, – улыбнулся тот ему в ответ. Со здоровьем у него что-то.
– Вы меня знаете? – удивился Тихомиров.
– Да, конечно! Кто же вас не знает в нашем городе? Вы оперировали мою маму. Вострикова Зинаида Аркадьевна, помните?
– Ах, да, да! Кажется, припоминаю, правый клапан меняли…
– Ага, – кивнул тот.
– Как она себя чувствует? – проявил профессиональный интерес Тихомиров.
– Спасибо, очень хорошо для ее возраста. Теперь она все лето пропадает на даче, – улыбался администратор, показывая ряд белоснежных ровных зубов.
– Свежий воздух, это конечно хорошо, но физические нагрузки для нее вредны. Главное правило не переусердствовать и не расстраиваться, – тоже улыбнулся в ответ Андрей. – А чем болен художник? – перевел он тему разговора.
– Честно сказать я не знаю. Но слухи разные ходят. Возможно просто пиар, чтобы вызвать интерес публики. В наше время, это хорошая реклама. Здесь его продюсер, я могу вас с ним познакомить, – администратор стал искать взглядом в людской толпе нужного человека. – Максим Петрович! – поманил он жестом человека невысокого роста с солидным брюшком.
– Представьте меня пожалуйста, не хирургом, а в каком-то выгодном свете, – попросил Андрей администратора.
Тот понимающе кивнул.
– Да, да! – наигранной открытой улыбкой поприветствовал он Тихомирова. – Добрый вечер! Я могу вам быть чем-то полезен? Разрешите представиться, Салазкин Максим Петрович, продюсер, – протянул он свою маленькую пухлую ручку навстречу огромной ручище Андрея.
– Тихомиров Андрей Владимирович! – пожал он теплую ручку продюсера.
– Это один из наших меценатов, очень влиятельный человек в городе, – подыграл ему администратор малого зала Востриков. – Я вас оставлю, для приватной беседы, – откланялся он, и поспешил удалиться.
– Так, чтобы вы хотели приобрести? – был «сама любезность» Салазкин.
– Я пока еще не решил, – ушел от прямого ответа Тихомиров. – А что бы вы порекомендовали? Я полагаюсь на ваш вкус, – тоже вступил в игру он.
– О! Я польщен! Идемте в большой зал, – потянул он за рукав Андрея. – Я бы предложил вам картину «Смерть ангела». Это целое произведение искусства. Это шедевр. Буйство красок, экспрессия, сочетания мистики и трагедии. Борьба света и тьмы, добра и зла если хотите…
Салазкин говорил еще что-то, про художников и их искусство, про чувства и их выражение в картинах, но Тихомиров его не слушал, он кивал в знак согласия, а сам был поглощён самой картиной. Он и так знал, о чем она. Он видел эту смерть своими собственными глазами и ничем не мог ее предотвратить.
– Если вас интересует цена вопроса, то мы сможем договориться…
